Фамилия Ажанов — яркий пример того, как восточное имя ложится в основу русской фамилии с помощью стандартного суффикса принадлежности -ов. Вопрос «чей?» решался просто: сын, внук или потомок человека по имени Ажан. Поэтому главная загадка фамилии — не в её окончании, а в том, что означало само имя Ажан.

Здесь есть несколько версий, и ни одна из них не выглядит надуманной. Первая связывает имя Ажан с арабским Айзан, что переводится как «ещё», «снова», «вдобавок». В арабской традиции такие имена давали ребёнку, родившемуся после долгого ожидания или вслед за другими детьми — как бы «в добавок» к семье. Фонетический переход «й» в «ж» (Айзан → Ажан) в тюркских языках — дело обычное, поэтому версия состоятельная.

Вторая гипотеза отталкивается от казахского прилагательного «аян» — «известный, явный, ясный». В этом случае имя было пожелательным: родители надеялись, что ребёнок станет заметным человеком, прославится. Третья, менее очевидная, но упоминаемая в ономастике, отсылает к древнетюркскому «аджан» — «отец». Имя с таким значением могли дать мальчику с пожеланием стать главой большого рода, иметь много детей.

Какую бы версию ни принять, ясно одно: имя Ажан бытовало в тюрко-татарской или арабо-мусульманской среде, а затем, при контактах с русским населением, превратилось в фамилию. География ранних упоминаний это подтверждает. В Книге памяти Московской области записан Ажанов Георгий Алексеевич, 1889 года рождения, из Орехово-Зуева. А в Книге памяти Бурятии — Цырен-Доржи Хандажалович Ажанов, 1907 года, из села Гильбир. Бурятский вариант с двойным именем — ещё одно свидетельство того, что фамилия прижилась далеко за пределами первоначального ареала.

Фамилия редкая, и её корень — не от русского слова или прозвища, а от личного имени восточного происхождения. В этом её ценность как памятника межкультурных связей: тюркское или арабское имя, пройдя через русский суффикс, стало частью фамильной системы, понятной и привычной для носителя русского языка.