Фамилия Бабинцевы — это классический пример «вторичной» русской фамилии, то есть образованной не от имени или прозвища напрямую, а от другой, более древней фамилии или прозвища. Если разобрать её по косточкам, основа здесь — Бабинец или Бабич, а суффикс -ев/-ов указывает на принадлежность: «чей?» — Бабинцев, то есть сын или потомок Бабинца. Такой способ словообразования был особенно распространён в XVI–XVII веках, когда на Руси активно закреплялись родовые имена.

С основой «Бабич» всё не так просто, как кажется на первый взгляд. В нижегородских говорах «бабич» действительно означало «бабник», любитель ухаживать за женщинами, и это самая очевидная версия. Иногда так называли сына одинокой женщины — по матери, но это скорее исключение. Однако есть и менее бытовое объяснение. Некоторые исследователи связывают прозвище Бабич со сложным словом baj baca, что в тюркских или балканских языках могло означать «барчук, сын богача». Другая, более шаткая гипотеза, возводит его к baj-bice — «старшая жена, хозяйка». Эти версии спорны, но они показывают, что фамилия могла иметь не только чисто русские корни.

Отдельного внимания заслуживает возможная связь Бабичей с исторической личностью. Существует предание, что род Бабичей ведёт начало от Ивана Семёновича Бабы — воеводы литовского князя Витовта, который в XV веке перешёл на службу к московским князьям Василию I и Василию II. Если это так, то фамилия Бабинцевы может восходить к древнему боярскому или служилому роду, а не просто к деревенскому прозвищу. Правда, документально подтвердить эту генеалогию для всех носителей фамилии сложно.

Географически фамилия Бабинцевы не привязана к одной узкой области — её можно встретить и в центральных регионах России, и на Урале, и в Сибири, что говорит о широком расселении рода. Точное время возникновения назвать невозможно: процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, и где-то Бабинцевы могли появиться уже в XVII веке, а где-то — только в XIX, когда фамилии стали обязательными для всех сословий. В любом случае, за этой фамилией стоит и живое прозвище, и возможная аристократическая легенда, что делает её ярким примером сложной ономастической истории.