Фамилия Баракшев — яркий пример того, как прозвище, данное по внешнему признаку или манере поведения, закрепилось в роду и превратилось в наследственное имя. В её основе лежит тюркское слово «барак» или «барака» — так в ряде тюркских языков (татарском, башкирском, казахском) называли лохматую собаку, мохнатого пса, а также косматого, лохматого человека. Прозвище Баракша, а затем Баракш, давали человеку с густыми, неопрятными волосами или бровями, либо тому, кто носил одежду из лохматого меха. Суффикс -ев указывает на патронимическое происхождение: Баракшев — сын Баракша.

Модель образования здесь не самая частая: основа оканчивается на шипящий (Баракш), что при добавлении -ев даёт характерное чередование (ш/ше). В русской ономастике фамилии на -шев обычно имеют тюркские или диалектные корни, где исходное слово оканчивалось на звук «ш» или «ч». Сравните с фамилиями Алышев, Барышев, Кулешов — все они образованы от прозвищ, заимствованных из тюркской лексики. Интересно, что в некоторых говорах «баракша» могло означать и болтуна, пустомелю — от глагола «барабанить» (говорить без умолку), но эта версия менее убедительна, так как тюркское происхождение прозрачнее и подкреплено массой аналогий.

Фамилия Баракшев встречается главным образом в Поволжье и на Южном Урале — в регионах, где веками шло смешение русского и тюркского населения. В татарской среде аналогичная фамилия Бараков или Баракшин тоже существует, но с другим суффиксом. В русских документах XVII–XVIII веков можно встретить крестьян и служилых людей с прозвищем Баракша — например, в переписных книгах Казанского уезда. Это говорит о том, что предки носителей фамилии были, скорее всего, не дворянами, а крестьянами или посадскими людьми, получившими прозвище в быту.

В отличие от фамилий на -ский, которые часто указывают на географическое происхождение, Баракшев — чисто прозвищная фамилия, без топонимической привязки. Её носителю не стоит искать общего с географическими названиями вроде Баракша (если такие и существуют, они вторичны). По сути, фамилия сохранила память о внешности или характере конкретного человека, жившего несколько веков назад.