Фамилию Баренблюм, скорее всего, услышав впервые, воспринимают как что-то необычное для русского уха. И это верное ощущение: перед нами чистый пример ашкеназской фамилии, сложенной из двух немецких корней. «Барен» (Bären) — «медвежий» или «медведей», а «блюм» (Blum) — «цветок». Получается «медвежий цветок». Такие составные фамилии — «растительно-животные» — были популярны среди евреев Центральной и Восточной Европы в конце XVIII — начале XIX века, когда империи Габсбургов и Романовых обязали еврейское население закрепить фамилии.

Носитель фамилии Баренблюм — почти наверняка потомок выходцев из черты оседлости, скорее всего с территории современной Украины, Беларуси, Молдовы или юга Польши. В России эта фамилия нечастая, но встречается в крупных городах, куда в XIX–XX веках переселялись еврейские семьи. Внутри самой фамилии нет русского суффикса (-ов, -ин, -ский), что однозначно указывает на её искусственное, «указное» происхождение: её не выводили из прозвища или отчества, а сконструировали чиновником или выбрал сам предок.

Что значил «медвежий цветок» в бытовом смысле — сказать трудно. Возможно, это была просто красивая метафора, популярная в моде на романтические фамилии (ср. Розенберг — «гора роз», Гринберг — «зелёная гора»). Не исключено, что корень «бар» (медведь) отсылал к имени Бер (медведь на идише), которое часто давали мальчикам как оберег от злых сил. Тогда Баренблюм — это «цветок Бера», то есть его сын или потомок. Других гипотез, например связи с реальным медведем или конкретным цветком, у этимологов нет — слишком условна эта фамилия по своему рождению.

Сравнение с однокоренными фамилиями (Блюм, Блюмкин, Баренбойм) показывает, что вторая часть — «блюм» — встречается чаще, чем первая. «Барен» же делает фамилию более редкой и узнаваемой. В дореволюционных метрических книгах и списках призывников фамилию могли записывать по-разному: Баренблюм, Беренблюм, а то и Бернблюм — из-за разницы в произношении идиша и немецкого. Сегодняшний носитель фамилии может смело считать, что его предки жили в местечках Волыни или Подолии, и фамилия им досталась не от ремесла или места, а из канцелярской фантазии, что само по себе — часть большой истории российского еврейства.