Фамилия Белорусцев — один из тех случаев, когда родовое имя прямо указывает на национальность основателя. В её основе лежит прозвище Белорусец, которое давали человеку, пришедшему с белорусских земель или имевшему белорусские корни. Суффикс -ец в прозвище был типичен для обозначения жителя определённой местности или выходца из неё (ср. «туляк», «вятчанин», но именно с суффиксом -ец: «казанец», «тверяк» здесь не подходит, а вот «белорусец» — прямая аналогия с «костромич» и «пскович», хотя суффикс другой). В фамилии этот суффикс исчез, и к основе «Белорус» прибавился типичный русский патронимический суффикс -ев (вариант -ов после мягкого согласного), означающий «сын Белорусца».

Этноним «белорус» исторически сложился не сразу. В XIV–XVI веках, когда белорусские земли входили в состав Великого княжества Литовского, местных жителей часто называли «литвинами» или «русинами», а слово «белорус» в современном значении закрепилось позже. Поэтому прозвище Белорусец могло возникнуть не ранее XVII–XVIII веков, когда этническое самосознание стало более чётким, и выходца из-под Могилёва, Витебска или Минска в великорусских землях могли выделить именно как «белорусца». В культурном отношении белорусы действительно оказали сильное влияние на литовцев — достаточно вспомнить, что белорусский язык был одним из государственных языков ВКЛ, на нём Франциск Скорина издал Библию в 1517 году.

Формант -цев встречается в фамилиях реже, чем простой -ов, и указывает на прозвищное происхождение: Белорусцев буквально значит «сын того, кого звали Белорусец». Встречаются и однокоренные варианты — Белорусов, Белорусский, Белоруссов (с двумя «с»), но Белорусцев выделяется именно суффиксальной моделью. Географически фамилия чаще встречается в центральных и южных областях России, куда в разное время переселялись белорусы, а не на самих белорусских землях, где более типичны фамилии на -ич, -ский или -ук.

Точное время возникновения фамилии Белорусцев установить сложно: прозвище могло закрепиться за одним человеком, а его дети уже писались Белорусцевыми. Без серьёзных генеалогических изысканий нельзя сказать, в каком именно селе или уезде это произошло впервые, но ясно одно: фамилия эта — не случайный набор звуков, а метка, по которой предка опознавали как «своего среди чужих» или «чужака среди своих».