Фамилия Бобровцев — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка не связано с бобром-животным. На первый взгляд логика проста: предок либо промышлял бобра, либо напоминал их увальнем. Но суффикс -цев выдаёт иную модель образования.

В русских фамилиях суффикс -цев (-цов) чаще всего указывает на происхождение от географического названия: кто-то из Боброва, Бобровки, Бобровиц. Человек, переселившийся из села Боброво, в соседней деревне получал прозвище Бобровец — «выходец из Боброва». Его дети уже становились Бобровцевыми. Такая модель типична для центральных и южных губерний, где много сёл с корнем «бобр» — от рек и урочищ, где водились эти звери.

Версия с прямым прозвищем «Бобровец» слабее. Суффикс -ец обычно образует названия жителей по месту (москвич — москвич, бобровец — житель Боброва), а не личные прозвища. Если бы предка прозвали просто Бобром, фамилия звучала бы как Бобров. Дополнительный суффикс -цев — лишнее звено, которое объясняется именно «выезжей» моделью.

Обратите внимание на ударение. В большинстве говоров фамилию произносят Бобро́вцев, с ударением на второй слог, как и в названии города Бобро́в Воронежской области. Это косвенно подтверждает связь с конкретным топонимом, а не с животным (бобёр — ударение на второй слог, но фамилия от него была бы Бобро́в или Бобрёнков).

Таким образом, Бобровцевы — это потомки переселенцев, чьи предки покинули одно из многочисленных Бобровых или Бобровок. Фамилия фиксирует не занятие, а географическое происхождение, и в этом её отличие от более частых Бобровых и Бобрёнковых.