Фамилия Борангалиев — редкий пример тюрко-персидского именослова, перешедшего в русскую фамильную форму. Её основа — составное личное имя Борангали, которое распадается на две части: «боран» (буран, сильный ветер, метель) и «гали» (от арабского «али» — высокий, возвышенный, великий). В тюркских языках «боран» может также означать «ураган» или «вихрь», что вместе с «гали» даёт образную характеристику — «великий, как буря» или «могучий ураган». Такие имена-композиты были популярны у казахов, башкир, татар и других народов, где ценилась сила, выраженная через природные явления.

Модель образования фамилии типична для русификации: к тюркскому имени Борангали добавили русский патронимический суффикс -ев (вариант -ов после мягкого согласного). Таким образом, Борангалиев буквально означает «потомок Борангали». Фамилия закрепилась в среде, где русская администрация или церковь фиксировала имена по отчеству, — в основном в Казахстане, Оренбургской, Астраханской областях, а также среди татарского населения Поволжья.

В отличие от более частых фамилий на -ов/-ев, у Борангалиева интересен корень «боран»: это не арабское или персидское заимствование, а исконно тюркское слово, которое в ономастике встречается реже, чем «бай», «бек» или «хан». Сочетание природной мощи с религиозным компонентом «али» (часто ассоциируемым с Али, зятем пророка Мухаммеда) делало имя Борангали двусмысленным — одновременно и мирским, и сакральным. Встречается также вариант Борангалиев с ударением на второй слог, что характерно для казахского произношения.

Сословная принадлежность предков Борангалиевых, скорее всего, была крестьянской или скотоводческой — такие имена давали в кочевых и полукочевых общинах. Однако зафиксированных исторических деятелей с этой фамилией нет в открытых источниках, что говорит о её локальном бытовании. По данным современных переписей, фамилия остаётся малочисленной, встречается в основном в Западном Казахстане и у татарских диаспор. Единственное, что можно сказать с уверенностью: предки носителя фамилии жили в степи, где буран — не метафора, а реальная сила, и имя должно было защищать или прославлять.