Фамилия Брезжунов — редкий случай, когда корень слова не бросается в глаза, а смысл приходится восстанавливать. В ней слышится что-то световое, но на деле всё прозаичнее.

Словообразовательная модель здесь прозрачная: суффикс -ов указывает на принадлежность, значит, основа — прозвище или имя Брезжун. А оно, скорее всего, восходит к глаголу «брезжить» — слабо светиться, мерцать. Так могли прозвать человека за неяркую, но заметную внешность: бледного, с белесыми волосами или смутно знакомыми чертами. В народе говорили: «Чуть брезжит свет», а о человеке — «брезжущий», то есть невзрачный, неброский.

Есть и вторая, менее поэтичная версия. В диалектах русского севера и Сибири «брезжать» означало «бренчать», «звенеть» — например, о пустой посуде или плохо настроенном инструменте. Тогда Брезжуном могли окрестить надоедливого болтуна или того, кто ходит с грохотом. Эта версия менее популярна у ономастов, но имеет право на существование: в фамилиях нередко закрепляется бытовая, а не возвышенная черта.

По географии фамилия встречается крайне редко, в основном в центральных областях России — Тверской, Ярославской, Московской. В дореволюционных переписях Брезжуновы записаны в основном как крестьяне и мещане. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано.

Интересно, что однокоренные фамилии — Брезгунов, Брезженин — несут схожий корень, но с другим суффиксом. Брезжунов стоит особняком: суффикс -ун придаёт прозвищу оттенок действия или свойства («кто брезжит»), а не просто признака. Это отличает её от более распространённых моделей вроде Брезжев или Брезжин.

Так что, если вы Брезжунов, ваши предки, скорее всего, не сияли, но были заметны — может, тихим нравом, а может, привычкой греметь вёдрами. Фамилия редкая, и это делает её ценным ключом к локальной истории.