Фамилия Бруснин — редкий пример, когда основа ясна, а вот точное значение приходится выбирать из двух житейских ситуаций. В её основе лежит слово «брус» или его производные, а суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — сын или потомок человека, связанного с брусом.

Самый прямой путь — от слова «брус» в значении «отесанное бревно» или «брусок». В таком случае прозвище Брусна могли дать плотнику, бондарю или торговцу строительным лесом. В русских говорах «брусной» означало «относящийся к брусу», а «брусни́на» — брус, бревно. Фамилия могла закрепиться за человеком, который работал с брусом или жил на Брусной улице (такие названия встречались в старых городах и слободах). Это ремесленная версия, самая прозрачная.

Но есть и другой, бытовой вариант. В диалектах «брусни́на» иногда называли бруснику, а «брусни́чник» — заросли этой ягоды. Соответственно, Брусниным могли прозвать сборщика брусники, владельца брусничного угодья или просто человека, жившего у брусничного болота. Эта версия менее очевидна, но имеет право на существование, тем более что фамилии от названий ягод (Клюквин, Малинин) в России встречаются.

Суффикс -ин — типичный для северных и центральных регионов России. Фамилия Бруснин встречается редко и сосредоточена в основном в Вологодской, Архангельской и Кировской областях — как раз в зоне, где плотницкое дело было главным промыслом, а брусничные боры — привычным пейзажем. В дореволюционных переписях носители фамилии числились в основном крестьянами и мещанами, что подтверждает её «земное», прозвищное происхождение.

Среди однокоренных фамилий — Брусов, Брусин, Брусников. Бруснин стоит особняком: если Брусов и Брусин могли произойти и от прозвища «Брус», то форма на -нин (от «брусна») жёстче привязана к конкретному предмету. Спор между «плотником» и «ягодником» разрешается в пользу первого: брус как стройматериал — более распространённая и социально значимая реалия, чем брусника, и давала больше поводов для прозвища.