Фамилия Брыткин — наглядный пример того, как прозвище, данное по внешности или характеру, закрепилось в роду. Она образована по самой распространённой в русской антропонимии модели: к основе Брытк- добавили суффикс -ин, указывающий на принадлежность («чей?» — сын Брытки). Суффикс -ин обычно присоединяли к основам на -а/-я, в отличие от -ов/-ев, которые шли к основам на согласный.

Корень здесь — прилагательное «брыткий». В русских говорах, особенно южных и западных, это слово означало «бойкий, расторопный, проворный, резвый». В. Даль в «Толковом словаре» фиксирует слово «брыткий» именно в значениях «прыткий, бойкий» и приводит однокоренное «брыть» — «прыть, проворство». Таким образом, прозвище Брытка дали человеку подвижному, живому, возможно, даже суетливому или проказливому. Это не ремесленная и не географическая фамилия, а чисто качественная, характеризующая поведение.

Встречается и менее вероятная версия: связь с глаголом «брыкать(ся)» — лягаться, упрямиться. В таком случае Брытка — тот, кто брыкается, норовистый человек. Но фонетически «брыткий» и «брыкаться» расходятся: от глагола естественнее было бы прозвище Брыкало или Брыкун, а форма Брытка тяготеет к прилагательному.

Фамилия Брыткин не относится к числу дворянских или широко известных. Её носители — в основном крестьяне и мещане из центральных и южнорусских губерний. В документах XIX века она встречается, например, в Тамбовской и Рязанской губерниях, что подтверждает её «говорящий» характер: в этих краях слово «брыткий» было в ходу. Сегодня фамилия редкая, но встречается по всей России, часто с ударением на первый слог — Брыткин.