Фамилия Будочкин — редкий случай, когда за бытовым, почти анекдотичным звучанием стоит не прозвище, а профессиональное название. Вопреки возможному предположению, предок Будочкин не был сторожем в будке. Основа здесь — не «будка», а «будочник» — ремесленник, который делал бочки, то есть бондарь. В северных и сибирских говорах слово «будка» как раз и означало небольшую бочку, кадку или ведро. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Будочкин — сын Будочки, где Будочка — уменьшительное от прозвища Будочник, закрепившееся за мастером или его подмастерьем.

Словообразовательная модель проста и прозрачна: от названия занятия (будочник) через промежуточную краткую форму (Будочка) к фамилии на -ин. Такая цепочка типична для русских фамилий, образованных от названий профессий: Кузнецов — от Кузнец, Плотников — от Плотник, Будочкин — от Будочка. Менее убедительна версия о происхождении от прозвища «Будка» — так могли назвать человека коренастого, приземистого, похожего на бочонок. Но в этом случае фамилия скорее звучала бы как Будкин, без характерного суффикса -очк-, который прямо указывает на уменьшительно-ласкательную форму от «будочник».

Фамилия редкая и географически привязана к регионам, где было развито бондарное дело и где сохранялось диалектное значение слова «будка». Встречается преимущественно в Поволжье и на Урале — в Пермском крае, Кировской области, Удмуртии. В XIX веке Будочкины числились в основном среди государственных крестьян и мещан — сословий, где ремесло передавалось по наследству. В документах фамилия могла записываться с двойным «к» — Будочкинъ, что лишь подчеркивало исходное слово «будочник».

Интересно, что в XX веке фамилия обросла ложной этимологией: её стали связывать с полицейской будкой и городовыми, сидевшими в таких будках. Но это народное переосмысление не выдерживает критики — «будочником» в дореволюционной России называли именно бондаря, а не сторожа. Так что Будочкин — это потомок не сторожа, а мастера, делавшего бочки и кадки.