Фамилия Бухаркины — одна из тех, что при первом взгляде кажется прозрачной, но при ближайшем рассмотрении даёт несколько разных версий происхождения. Основа у неё одна — прозвище Бухарок, а вот что оно означало, можно спорить.

Самая бытовая и, пожалуй, самая правдоподобная версия выводит прозвище из местных диалектных слов. «Бухара» в русских говорах — понятие ёмкое. Это и «запольная, пустошная земля, где каждые 3–4 года сеется рожь», и «сенокос в лесу, где растет трава лист». Если предок Бухаркиных был земледельцем или косил сено на таких угодьях, прозвище могло закрепиться за ним по роду занятий. Но у того же слова есть и другие значения: «ушастая шапка, опушенная пыжиком», а также «камин, комелек, чувал». Значит, прозвище мог получить и скорняк, выделывавший такие шапки, или печник, который клал камины. Получается, что фамилия — из числа «профессиональных» именований, где деятельность человека была настолько характерной, что стала его вторым именем.

Вторая версия — топонимическая. Она отсылает к городу Бухара в Узбекистане, одному из древнейших центров Средней Азии. Согдийское название Бахара переводят как «удачная местность». Через Бухару проходил Великий шёлковый путь, в городе было более шестидесяти караван-сараев, где останавливались купцы со всего света. Вполне возможно, что основатель рода Бухаркиных родился в тех краях, долго там жил или торговал — и получил прозвище по месту. Однако эта версия менее вероятна для исконно русской фамилии с суффиксом -ин: обычно такие фамилии образовывались от прозвищ, а не от названий далёких городов, если только человек не был напрямую связан с этим местом.

Словообразовательная модель фамилии проста и типична: суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?»), а основа — прозвище Бухарок. Форма Бухаркины — это множественное число, которое в русской традиции обозначает весь род, всю семью. Фамилия эта достаточно редкая, и точное время её возникновения установить сложно: процесс становления русских фамилий был долгим и неравномерным в разных сословиях. Ясно одно: перед нами не случайный набор звуков, а живой след языка, сохранивший в себе либо диалектное слово, либо память о географическом имени.