Фамилия Бусургин — не про «бусурмана» и не про иноверца, как можно подумать на слух. Её корни уходят в диалектную лексику северо-восточной Руси. В основе лежит прозвище Бусурга, которое связано со словом «басарга». В разных говорах у этого слова были противоположные оттенки: во Владимирской губернии басаргой называли проворного и ловкого работника («Он не гляди что хромой, а работать басарга»), а в нижегородских — наоборот, человека несерьёзного и легкомысленного. Было и третье, сугубо бытовое значение — «трава, непригодная на корм».

Чередование гласных а/у в корне (Басарга → Бусурга) — обычное для русских диалектов явление, когда местное произношение закреплялось в прозвище. Родственное слово «бусор» фиксировалось в тамбовских и астраханских говорах в значении «хлам, дрянь» или «взбалмошность». Таким образом, прозвище Бусурга могло указывать как на неусидчивость, так и на расторопность — всё зависело от того, в какой местности его дали.

Однокоренные именования встречаются в документах XVI века. У С. Б. Веселовского записаны: Тихон Басарга, старец Чудова монастыря (1520 год, Переяславль), а также Василий и Семён Дмитриевичи Басаргины — вотчинники (1543 год). В XVI–XVII веках Басаргины числились в Переяславле и Владимире. Фамилия Бусургин, вероятно, оформилась из того же гнезда, но с диалектным сдвигом гласного.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — Бусургин, то есть сын или потомок Бусурги. Это типичная патронимическая модель для центральных и северных областей России. Фамилия редкая и не получила широкого распространения за пределами тех регионов, где бытовало слово «басарга» — Владимирской, Нижегородской, отчасти Тамбовской и Астраханской губерний.