Фамилия Бутковау — один из тех редких случаев, когда написание подсказывает происхождение точнее, чем звучание. На первый взгляд её можно принять за вариант фамилии Бутков, но конечное «-ау» — это не русский суффикс, а характерный немецкий или прибалтийско-немецкий финал, который в остзейских губерниях (современные Латвия и Эстония) прибавляли к русским фамилиям при их записи в лютеранские метрические книги. Скорее всего, перед нами онемеченная форма фамилии Бутков или Буткау, где окончание «-ов» заменили на более привычное для немецкого уха «-ау» (по аналогии с фамилиями типа Глазенап, Дурново, но с другим суффиксом). Таким образом, носитель фамилии Бутковау — это потомок русского по происхождению человека, который жил на территории, где делопроизводство велось на немецком языке, вероятно, в Курляндии или Лифляндии.

Основа фамилии — «Бутко» или «Бутка». Это уменьшительная форма от канонического имени Будимир (редкое славянское имя) или от прозвища Бут, которое в южнорусских и белорусских говорах означало «упрямый, настойчивый человек», а в некоторых диалектах — «толстяк» (от «бутуз»). В польском языке «buta» — это гордость, спесь, так что прозвище могло указывать на характер. Встречается и версия, что корень связан с глаголом «бутить» — закладывать фундамент, мостить, тогда Буткой могли назвать каменщика или дорожного рабочего. Но для фамилии Бутковау, с её немецким оформлением, более вероятен антропонимический след: имя или прозвище, попавшее в немецкую среду через смешанные браки или миграцию.

Суффикс «-ов» в исходной форме — классический русский патронимический, указывающий на принадлежность: «сын Бутка». А вот «-ау» — это уже местный колорит. Такая трансформация встречается у остзейских дворян и мещан, чьи фамилии фиксировали немецкие пасторы, не менявшие корень, но переделывавшие окончание на свой лад. Поэтому фамилия Бутковау — не просто редкая, а маркер определённой исторической территории: северо-запад Российской империи, где столкнулись славянская и немецкая традиции имянаречения. В современной России она практически не встречается, и её носители, скорее всего, имеют корни в Прибалтике или среди потомков остзейских немцев.