Фамилия Бутыльский, при всей своей прозрачности, ставит перед исследователем неожиданный выбор. На слух она звучит как типичная «географическая» фамилия, образованная от названия населённого пункта через суффикс -ский. Такие фамилии в массе своей принадлежали польской шляхте, русскому духовенству или, реже, дворянству. В этом случае предок мог получить фамилию по месту, откуда был родом: от села Бутыльск, Бутыльце или урочища с похожим именем. На карте России и Украины такие топонимы встречаются, хотя и не на слуху, что делает эту версию вполне рабочей.

Однако вторая версия — бытовая и куда более озорная. Основа «бутыль» (большая бутылка, сосуд) намекает на прозвище Бутыль, которое могли дать бондарю, изготовлявшему стеклянную или глиняную посуду, либо человеку с заметной внешностью (например, коренастому, «пузатому»). В украинском и южнорусском говорах «бутиль» — это ещё и толстое бревно, что добавляет прозвищу плотницкий оттенок. Словообразовательная модель «прозвище + суффикс -ск(ий)» для восточнославянских фамилий нехарактерна — обычно так образовывали фамилии от названий мест, а не от прозвищ. Исключение — случаи, когда прозвище давали по роду занятий, а затем оно «одворянивалось» через суффикс, что нередко происходило в среде духовенства.

Именно церковная среда — самый вероятный социальный контекст для фамилии Бутыльский. Семинаристы часто получали фамилии от названий сёл, где служили их отцы, или от бытовых предметов в качестве «перевода» с греческого или латыни. Например, от греческого «бутис» (сосуд) или латинского «buttula» (бочонок). Так фамилия могла появиться у ученика духовной семинарии, которому дали звучную «аристократическую» форму от прозвища Бутыль. В пользу этого говорит и сам суффикс: в России фамилии на -ский до реформы 1861 года были маркером либо дворянства, либо духовенства. Для крестьян и мещан такое окончание — редкость.

Итог: фамилия Бутыльский скорее всего семинарская или топонимическая. Если предки были священниками, то основой могло стать прозвище или название села. Если же фамилия польского происхождения (что тоже вероятно из-за суффикса), то искать корни стоит в деревнях на западе современной Беларуси или Украины. Прямой связи с ремеслом стеклодува или бондаря здесь, скорее всего, нет — прозвище успело «обкататься» через книжную среду, прежде чем стать наследственной фамилией.