Фамилия Челпаннов — редкий пример того, как орфография может затушевать прозрачную этимологию. На первый взгляд в ней угадывается тюркский корень «челпан» (в разных тюркских языках — «ковш», «черпак», «уполовник»). Казалось бы, фамилия должна значить «сын человека по прозвищу Челпан» — того, кто делал или продавал ковши. Но двойное «н» в суффиксе заставляет присмотреться внимательнее.

На самом деле перед нами типичная русская фамилия на -ов, образованная от прозвища или имени Челпан. Двойное «н» в суффиксе — поздняя канцелярская ошибка или результат народной этимологии. В старых документах встречаются оба варианта: Челпанов и Челпаннов. Второй, более редкий, мог возникнуть под влиянием фамилий на -аннов (Иваннов, Степаннов), где двойное «н» исторически оправдано. В случае Челпаннова — это чисто графическое удвоение, не меняющее смысла.

Основа «челпан» в русских говорах имела и другое значение. В диалектах Вятской и Пермской губерний челпаном называли высокий округлый холм, курган. Прозвище Челпан мог получить человек, живший у такого холма, или сам холм, ставший именем деревни (отсюда фамилии Челпановы из Челпаново). В этом случае фамилия оказывается топонимической, а не профессиональной.

Словообразовательная модель проста: корень челпан- + суффикс -ов (притяжательное значение «чей?»). Вариант с двойным «н» — исключительно орфографический курьёз. В словаре Б. Унбегауна «Русские фамилии» форма Челпаннов не упоминается, зато Челпанов отмечен как фамилия от прозвища со значением «ковш» или «холм».

Кем могли быть предки? Скорее всего, крестьянином из северных или волжских губерний (Архангельская, Вятская, Нижегородская), получившим прозвище либо по ремеслу (изготовитель ковшей), либо по месту жительства (у холма). Сословная принадлежность — почти наверняка крестьянская или мещанская, дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано.

Таким образом, Челпаннов — это Челпанов с лишней буквой, которую стоит игнорировать при этимологическом разборе. Фамилия хранит память о старом русском или заимствованном слове, но её написание — результат случайности, а не лингвистического закона.