Фамилия Чурар — редкая и неочевидная с точки зрения происхождения. Она не вписывается в массовые модели на -ов, -ин или -ский, а значит, перед нами либо поздняя искусственная фамилия, либо результат искажения исходной формы, либо заимствование.

Словообразовательный анализ сразу даёт подсказку. Суффикс -ар в русских фамилиях встречается нечасто, но он характерен для прозвищ, образованных от глаголов с помощью этого тюркского или западнославянского аффикса. Сравните: гончар, писарь, звонарь. В фамилии Чурар основа «чур» может восходить к древнерусскому «чур» — в значении «межа, граница, предел», а также к восклицанию-оберегу «чур меня!». В таком случае Чурар — это прозвище человека, который «чурался», то есть сторонился, отказывался, или же того, кто устанавливал границы, межевал землю. Суффикс -ар придаёт прозвищу значение деятеля: «тот, кто чурает» или «тот, кто связан с чуром».

Менее вероятная, но допустимая версия — искажение фамилии Чураев или Чураков. В документах XIX века при переписях и в церковных книгах нередко путали окончания, особенно в малограмотной среде. Если исходная фамилия звучала как Чурарь (с мягким знаком), то при утрате мягкости и редукции окончания она могла превратиться в Чурар. В таком случае корень остаётся тем же — от прозвища Чура или имени Чур.

Географически фамилия Чурар встречается крайне редко. По данным открытых источников, единичные носители зафиксированы на юге России и в Поволжье — в зоне активных контактов с тюркскими народами. Это не случайно: в тюркских языках есть слово «чура» — «раб, слуга, парень», от которого образованы фамилии Чураев, Чураков. При переходе в русскую среду окончание могло измениться под влиянием местных говоров.

Таким образом, наиболее правдоподобное объяснение: фамилия Чурар — это либо прозвище человека, связанного с понятием «чур» (оберег, граница, отчуждение), либо русифицированная форма тюркского прозвища Чура, закрепившаяся в редком варианте. В любом случае, перед нами нестандартная модель, что делает фамилию ценной для ономастики — она показывает, как живой язык и случайности письменной фиксации создают уникальные формы.