Фамилия Чурсаков — одна из тех, где за привычным суффиксом -ов скрывается неочевидная основа. В отличие от множества фамилий на -ов, образованных напрямую от крестильного имени (Иванов, Петров), здесь исходное слово — прозвище или мирское имя Чурсак. А оно, в свою очередь, восходит к древнерусскому «чур» — граница, межа, предел, а также дух-хранитель границ. В языческой традиции «чур» оберегал дом и владения, отсюда восклицание «Чур меня!» — призыв к защите от нечистой силы. Чурсаком могли прозвать человека, жившего на краю села, на рубеже, или того, кто следил за межевыми знаками. Вторая, более прозаичная версия, связывает прозвище с диалектным «чураться» — сторониться, избегать. В таком случае Чурсак — нелюдимый, замкнутый человек, который «чурается» людей.

Модель образования типична для восточнославянской ономастики: к основе Чурсак (с суффиксом -ак, характерным для прозвищ) добавили патронимический суффикс -ов, означающий «сын Чурсака». Форма с суффиксом -ак встречается реже, чем, скажем, -ач или -ун, что делает фамилию более редкой. В говорах русского севера и Поволжья слово «чур» сохранялось дольше, поэтому географически Чурсаковы могли возникнуть именно там, хотя документальных подтверждений массового бытования фамилии в одном регионе нет. В переписных книгах XVII века фамилия не фиксируется, что говорит о её более позднем оформлении — скорее всего, в XVIII–XIX веках, когда крестьянам массово давали фамилии по прозвищам.

С точки зрения социального контекста, Чурсаковы — почти наверняка крестьянский род. Суффикс -ов и основа-прозвище указывают на непривилегированное сословие: дворянские фамилии чаще образовывались от топонимов или календарных имён. Редкость фамилии подтверждается и тем, что в современных справочниках она не упоминается среди массовых, а её носители встречаются точечно. Если искать однокоренные фамилии, то ближайшие родственники — Чуров, Чураков, Чурин. Но Чурсаков выделяется двойным суффиксом: не Чур-ов и не Чур-ак-ов, а именно Чурс-ак-ов, где «с» могло быть либо остатком древней основы, либо результатом оглушения в говоре (Чурзак → Чурсак). Эта деталь — редкий случай, когда фамилия сохранила следы живой диалектной фонетики, что делает её особенно интересной для лингвиста.