Фамилия Добророднев — редкий пример того, как христианское имя и славянское прозвище слились в одну сложную основу. Она относится к «семантическим» фамилиям, которые не просто указывают на предка, а характеризуют его напрямую. В основе лежит словосочетание «добрый род»: так в Древней Руси могли назвать человека из зажиточной, уважаемой семьи или того, кто славился хорошей наследственностью — здоровьем, статью, честным нравом. В отличие от фамилий, образованных от крестильных имён (Иванов, Петров), Добророднев несёт в себе оценку: предок получил прозвище Добрород, которое затем закрепилось за его потомками.

Модель образования фамилии — типичная для русского Севера и центральных областей: притяжательный суффикс -ев присоединён к основе «Доброродн-». Получается буквально «чей?» — Добророднев, то есть сын или внук Добророда. Суффикс -н- в середине слова (Доброродн-) возник потому, что прозвище Добрород при склонении давало форму «Доброродный»: так на Руси часто переосмысливали прозвища, превращая их в прилагательные. Например, если человека звали Мил, то его сына могли записать как Милов, а если прозвище звучало как Добрород, то в бытовой речи оно легко превращалось в «Доброродный человек», откуда и пошла фамилия с двойным суффиксом.

Любопытно, что фамилия Добророднев не встречается в массовых списках дворянских родов. Скорее всего, её носители были крестьянами или посадскими людьми, которым прозвище дали за хозяйственную удачу или за то, что их род славился мастерами. В XIX веке такое прозвище могло закрепиться за семьёй, где несколько поколений подряд не было скандалов, долгов или болезней — в крестьянской среде это ценилось высоко.

С точки зрения ономастики, фамилия стоит в одном ряду с Добронравовым, Доброхотовым и Добролюбовым. Но если Добронравов — прозвище по характеру, то Добророднев — по происхождению и социальному статусу. Уникальность её в том, что она почти не имеет географической привязки: в переписях XIX века единичные носители встречаются в Вятской, Костромской и Пермской губерниях, но нигде не образуют плотных гнёзд. Это говорит о том, что прозвище давали не в одном селе, а в разных местах независимо друг от друга — везде, где находился человек, которого соседи уважали за «добрый род».