Фамилия Дыгун — редкий случай, когда основа слова почти наверняка не имеет отношения к русской лексике, а суффикс указывает на украинский или белорусский след. В первую очередь бросается в глаза окончание -ун: в восточнославянских фамилиях оно типично для прозвищ, образованных от глаголов (крикун, бегун, скакун). То есть Дыгун — это человек, которого назвали по действию: тот, кто «дыгает». Но что значит сам глагол «дыгать»?

В украинских и южнорусских говорах «дыгаты» означает «дышать тяжело, пыхтеть, задыхаться» или «кашлять». В белорусском языке «дыгаць» — то же самое: тяжело дышать, делать шумные вздохи. Прозвище Дыгун мог получить человек с заметной одышкой, кашлем или просто тот, кто говорил с присвистом и тяжело. Другая, менее вероятная версия отсылает к польскому «dygać» — «приседать, делать реверанс» (отсюда и «дыга» — поклон), но в таком случае фамилия звучала бы иначе и встречалась бы чаще у западных славян.

Модель образования простая: основа «дыг-» (корень глагола) + суффикс деятеля «-ун». Это типичная украинская и белорусская модель, которая в русском языке встречается реже и часто уступает суффиксам -ак/-як или -ач. Поэтому географически фамилию Дыгун стоит искать на западе современной Украины, в Беларуси, а также в южных областях России, куда переселялись выходцы из этих земель.

Сравнение с однокоренными фамилиями помогает уточнить картину. Фамилия Дыгало (с суффиксом -ло, характерным для орудий или лиц по действию) — более редкая, но того же корня. А вот Дыганов или Дыгин — уже фамилии с русскими суффиксами, которые могли возникнуть из того же прозвища, но уже на русской почве.

Сословная принадлежность Дыгунов не прослеживается по одной фамилии: прозвище могло закрепиться и за крестьянином, и за казаком. В документах XIX века такая фамилия встречается спорадически, без привязки к знатным родам. В современных базах носители Дыгун рассеяны по Украине и югу России, но нигде не образуют плотных гнёзд.

Итак, основная версия: предок носителя фамилии Дыгун был человеком, которого окружающие запомнили по тяжёлому дыханию или кашлю — отсюда и прозвище, ставшее фамилией. Это не героическое имя и не прозвище мастера, а бытовое, живое, отражающее внешнюю особенность, что для крестьянской среды было обычным делом.