Фамилия Дигун звучит необычно для русского уха — и это первый ключ к её разгадке. Скорее всего, перед нами не исконно русская фамилия, а украинская или белорусская, образованная по модели, характерной для западнорусских земель. Суффикс -ун в славянских фамилиях активен: он указывает на носителя действия (ср. бегун, крикун, хвастун). Соответственно, в основе прозвища Дигун лежит глагол «дигати» — в украинском и белорусском языках это слово означает «дрыгать», «дёргаться», «трястись». Человек, которого прозвали Дигуном, мог быть суетливым, непоседливым, постоянно дёргающим ногой или плечом, либо делать резкие, порывистые движения во время работы.

Есть и вторая, более редкая версия. В некоторых южнорусских говорах слово «дигун» означало «мера сыпучих тел» или «мешок» (от тюркского «дик» — «набитый»). В этом случае прозвище мог получить торговец зерном или человек, который отмерял товар. Однако эта гипотеза менее надёжна: тюркские заимствования в фамилиях обычно оставляют более узнаваемый след, а корень «диг» в значении «мера» почти не встречается в антропонимике.

Фамилия не имеет дворянского окончания -ский и не содержит притяжательного суффикса -ов/-ев, что говорит о её позднем закреплении. Дигун — это не «сын Дигуна», а сам Дигун, то есть прозвище перешло в фамилию напрямую, без изменений. Такая модель типична для казачьих и крестьянских родов Украины и юга России.

Географически фамилия привязана к Черниговской, Полтавской и Харьковской губерниям — именно там переписи XIX века фиксируют носителей фамилии Дигун. Встречается она и у белорусов Гомельской области. В центральной России фамилия редка, что подтверждает её западнорусские корни.

Таким образом, предки современных Дигунов — скорее всего, малороссийские крестьяне или казаки, получившие прозвище за характерную манеру поведения: дёрганого, беспокойного человека, которого в округе знали как «Дигуна». Никакой аристократии, зато живой портрет из прошлого.