Фамилия Дымнов — типичный пример того, как русская фамилия образовалась от прозвища при помощи суффикса -ов. Модель простая: прозвище Дымный → притяжательное прилагательное Дымнов — «сын Дымного». Суффикс -ов указывает на принадлежность, так что фамилия буквально значит «чей? — Дымнова». Такая схема была самой массовой в центральной России.

В основе прозвища лежит слово «дым», но его значение в древности было шире, чем сегодня. В древнерусском языке и в славянских говорах «дым» означал не только продукт горения, но и «избу», «двор», то есть отдельное хозяйство. Отсюда первая версия: Дымным могли назвать человека, у которого был небольшой, но красивый дом. Однако «дым» в значении «двор» — это скорее единица налогообложения («с каждого дыма»), так что прозвище могло относиться к хозяину крепкого, самостоятельного хозяйства.

Вторая линия — бытовая. Если человек жил в курной избе, где печь топилась «по-черному» и дым выходил прямо в помещение, его соседи вполне могли прозвать Дымным. В этом случае прозвище отражало не профессию, а образ жизни или даже привычку чадить. Кстати, глагол «дымить» в значении «коптить, чадить» тоже мог дать прозвище тому, кто постоянно коптил избу или плохо следил за печью.

Третья версия связывает прозвище с родом занятий. Дымным могли прозвать строителя или печника, но здесь связь менее прямая. В профессиональных именованиях чаще использовались конкретные названия ремёсел, а не отвлечённые признаки. Поэтому версия с курной избой или с домоседством выглядит правдоподобнее.

Важно, что фамилия Дымнов фиксируется в документах не так часто, как, скажем, Иванов или Кузнецов, но она встречается в разных регионах — от центральных областей до Поволжья. Это говорит о том, что прозвище Дымный было не узко местным, а общеславянским по корню, но не слишком распространённым. В словаре Б. Унбегауна «Русские фамилии» модель с корнем «дым» упоминается в ряду прозвищ, связанных с жильём и бытом.

Итог: носитель фамилии Дымнов — потомок человека, которого окружающие характеризовали по дому, хозяйству или привычке. Что именно имелось в виду — крепкий двор, курная изба или нелюбовь к прогулкам, — сегодня уже не узнать, но ясно одно: в основе лежало конкретное, бытовое наблюдение, а не книжное слово.