Фамилия Елошин — одна из тех, где за простым звучанием скрывается сразу несколько возможных историй. Разобраться, какая из них верна, непросто, но каждая версия по-своему раскрывает мир, в котором жили предки носителей этой фамилии.

Первый и самый очевидный путь — через личное имя. Елоша — это уменьшительная форма от целого ряда церковных имён, начинающихся на «Ел-»: Елисей (в переводе с древнееврейского «спасённый Богом»), Елизар («Бог помог»), Елпидифор («несущий надежду»). В быту такие сокращения были обычным делом: длинные и торжественные имена сокращали до домашних, ласковых прозвищ, которые затем закреплялись за детьми и внуками. Суффикс -ин в фамилии указывает на принадлежность: «чей?» — Елошин, то есть сын или потомок Елоши.

Но есть и вторая, не менее любопытная версия, которая уводит нас в мир народных верований и диалектов. В некоторых говорах ольху называли «елоха». Отсюда и имя Елоша могло быть не церковным, а мирским, «домашним» прозвищем, данным в честь дерева. Ольха в славянской традиции — дерево особенное. С ней связано множество легенд: например, её древесина, только что срубленная, белая, но на глазах краснеет, словно истекает кровью. Согласно одному из мифов, роща священной ольхи росла у входа в царство мёртвых. Люди верили, что ольха защищает дом от «ходячих покойников» и нечистой силы, поэтому сажали её у жилья. Считалась она и покровительницей больших семей, хранительницей домашнего очага.

Если исходить из этой версии, то мирское имя Елоша выполняло роль оберега. Давая ребёнку такое имя, родители как бы посвящали его под защиту дерева-заступника, надеясь, что оно отведёт от человека злых духов и беды. Таким образом, фамилия Елошин, образованная от этого прозвища, несёт в себе отголосок древнего, дохристианского мировоззрения, где природа и человек были связаны неразрывно. Какая из двух версий ближе к истине — сказать трудно, но обе они показывают, что за фамилией, какой бы привычной она ни казалась, стоит целый пласт истории, языка и народной культуры.