Фамилия Ерегин — один из тех случаев, когда внешне простая форма скрывает неочевидное происхождение. На первый взгляд, перед нами типичная «патронимическая» модель на -ин, указывающая на принадлежность: «чей?» — Ерегин, то есть сын или потомок человека по имени или прозвищу Ерега. Но вот с самим словом «Ерега» всё не так однозначно.

Самая распространённая и логичная версия связывает фамилию с разговорной формой крестильного имени Иеремия. В народе это библейское имя (в переводе с древнееврейского — «возвышенный Богом») превращалось в Ерема, а от него — в уменьшительное Ерега. Суффикс -га в русских именах и прозвищах встречается, хоть и реже, чем -ша или -ня, но он характерен для северных и северо-западных говоров. Таким образом, Ерегин — «внук» или «сын Ереги», то есть потомок человека, которого в быту звали Ерегой вместо Еремы.

Однако есть и вторая, менее очевидная версия — от прозвища, связанного с диалектным словом «ерега». В некоторых говорах так называли беспокойного, суетливого человека или, наоборот, упрямца. В словаре Владимира Даля зафиксирован глагол «ерести» — «сердиться, браниться, упрямиться». Если корень фамилии восходит к такому прозвищу, то родоначальник Ерегиных получил фамилию не по имени, а по черте характера.

География фамилии тоже подсказывает, где искать корни. Ерегины — нередкая фамилия в Вологодской, Архангельской и Кировской областях, то есть на Русском Севере и в Вятке. Это регионы, где долго сохранялись архаичные говоры и где имя Ерема было особенно популярно. Именно там уменьшительная форма Ерега могла закрепиться в качестве обиходного имени, а затем и фамилии.

Что касается сословной принадлежности, то носители фамилии Ерегин встречались и среди крестьян, и среди мещан. В документах XIX века, например, в ревизских сказках по Вятской губернии, можно найти записи о государственных крестьянах Ерегиных. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано.

Таким образом, фамилия Ерегин скорее всего ведёт начало от имени Ерема (Иеремия) через его местную, диалектную форму. Это типичный пример того, как церковное имя обрастало бытовыми вариантами и давало жизнь новым фамилиям, особенно на территории Русского Севера.