Фамилия Ездаков — одна из тех, чей смысл лежит почти на поверхности, но при ближайшем рассмотрении открывает неожиданные детали. В основе фамилии лежит прозвище Ездак, напрямую связанное со словом «ездок». Однако за этим простым объяснением скрывается конкретная профессия, а не просто умение сидеть в седле.

В русской артиллерии XVII–XIX веков ездоками называли не всякого, кто правил лошадью. Это был чёткий военный термин: ездок — кучер при артиллерийской повозке (зарядном ящике или передке орудия). В отличие от кавалериста, он не участвовал в бою верхом, но отвечал за доставку орудия и боеприпасов под огнём. Должность была опасной и требовала хладнокровия. Прозвище Ездак, таким образом, мог получить либо отставной артиллерийский кучер, либо человек, чем-то напоминавший его — например, лихой возница на гражданке.

Фамилия образована по стандартной русской модели: к основе прозвища Ездак добавили патронимический суффикс -ов. Вопрос «чей сын?» давал ответ «Ездаков» — сын Ездака. То, что в фамилии сохранилось «а», а не «о» (как было бы в слове «ездок»), — не ошибка, а следствие живого произношения: в разговорной речи XIX века «ездак» звучало естественно для многих говоров.

Точное место возникновения фамилии неизвестно. Фамилии такого типа (от военных терминов) могли появиться в разных регионах независимо друг от друга, особенно там, где стояли артиллерийские части. Поскольку артиллерию активно реформировали при Петре I и позже, временной диапазон формирования фамилии Ездаков — вторая половина XVIII — первая половина XIX века.

Стоит заметить, что фамилия редкая. Её не встретишь в списках массовых крестьянских фамилий центральной России, что подтверждает узкопрофессиональное происхождение. Носителей фамилии можно искать в бывших военных поселениях или среди однодворцев — особого сословия, сочетавшего черты крестьян и мелких служилых людей.

Любопытно, что в некоторых говорах слово «ездак» могло означать не только кучера, но и просто бывалого путешественника или человека, который много разъезжает. Однако военная версия выглядит убедительнее: она даёт конкретный социальный срез, а не размытое бытовое прозвище.