Фамилия Фейгина — яркий пример того, как иностранная основа прижилась на русской почве и обросла местными фамильными окончаниями. Если отбросить мифы, то в основе лежит немецкое слово Feige, которое имеет два значения: «инжир, смоковница» и «трус». Отсюда и две версии происхождения прозвища. Первая: человек, который любил лакомиться инжиром или, возможно, торговал им. Вторая — более психологическая: так могли назвать робкого, застенчивого человека. Вторая версия выглядит правдоподобнее: вряд ли любовь к сладким плодам была настолько яркой чертой, чтобы закрепиться в прозвище, а вот трусость — качество, которое бросалось в глаза и часто становилось основой для насмешливых именований.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: к немецкому корню присоединили русский патронимический суффикс -ин. Такой суффикс обычно указывал на принадлежность: «чей ты?» — «Фейгин», то есть сын, потомок человека по прозвищу Фейга. Важно отметить, что в немецком языке слово Feige — женского рода, и в форме Фейгин (а не Фейгин-ов) прослеживается скорее не прямое заимствование, а адаптация через женское имя или прозвище. Впрочем, в еврейской традиции, где фамилии часто образовывались от женских имен (например, от идишского Фейга — «птичка»), тоже есть параллель, но для немецкого корня более логична связка с инжиром или трусостью.

В истории фамилия оставила заметный след. Её прославили Леонид Вениаминович Фейгин — представитель русской скрипичной школы, и Моисей Александрович Фейгин (1904–2008) — российский художник, участник легендарной группы «Бубновый валет». Тот факт, что носители фамилии встречаются и в творческой, и в научной среде, говорит о том, что род был широко распространён, но точное место и время его возникновения остаются загадкой. Процесс формирования фамилий в России был долгим, поэтому окончательную точку в вопросе о происхождении конкретной ветви Фейгиных могут поставить только генеалогические исследования, а не лингвистический анализ.