Фамилия Фромер почти наверняка связана со шведским словом from — «набожный, кроткий, благочестивый». Так могли прозвать человека с тихим нравом или строгим отношением к вере, и прозвище закрепилось за его потомками. Но чтобы понять, как это слово оказалось в русской ономастике, нужно посмотреть на географию и историю.

Шведские фамилии проникали в Россию двумя путями. Первый лежал через Финляндию, где шведское население было значительным, а сама территория вошла в состав империи в 1809 году. Второй шел через Лифляндию и Эстляндию — эти земли находились под шведским господством в 1629–1721 годах. В обоих случаях большинство шведских родов после 1721 года полностью слилось с местной балто-немецкой аристократией и мелкопоместным дворянством, так что носитель фамилии Фромер мог принадлежать к обрусевшему дворянскому роду, а не к крестьянству.

Суффикс -ер в фамилии — типичный для немецкой и скандинавской традиции: он указывает на лицо, часто по характерному признаку или занятию. В сочетании с основой from получается «тот, кто благочестив». Интересно, что в шведском языке слово from старше современного fröm, и именно такая форма могла закрепиться в фамилии как архаичная. Альтернативная версия, выводящая Фромер из немецкого глагола, связанного с «радоваться» или «приносить пользу», выглядит слабее: она не объясняет ни суффикс, ни исторический контекст бытования фамилии в России.

В документах фамилия встречается редко, и это косвенно подтверждает её элитарное происхождение: массовые крестьянские фамилии в России формировались по модели «имя/прозвище + -ов/-ев», чего здесь нет. Фромер — готовая фамилия, принесённая извне, и её носители, скорее всего, были офицерами, чиновниками или помещиками, чьи предки перешли на русскую службу из Прибалтики или Финляндии. Со временем написание не менялось, что тоже говорит о книжной, письменной фиксации, а не о народном переосмыслении.

Если вы ищете свои корни, стоит обратить внимание на дворянские родословные книги Лифляндской и Эстляндской губерний, а также на списки шведских семей, осевших в России после Северной войны. Фамилия редкая, и это скорее плюс: найти конкретных предков проще, чем в случае с распространёнными русскими фамилиями.