Фамилия Футовы хранит память о прозвище дальнего предка, и чтобы понять её смысл, нужно разобрать основу «Фут». В старину так могли назвать человека по разным причинам, и ономастика даёт нам несколько версий. Самая прямая отсылка — к слову «фут», мере длины, которая пришла в русский язык из английского через петровские реформы. В этом случае прозвище Фут мог получить человек высокого роста, словно «меряющий себя футами», либо тот, кто имел какое-то отношение к измерению земли или строительству, где использовалась эта единица.

Вторая версия ведёт к диалектным глаголам, которые встречаются в южнорусских и украинских говорах: «футать» означало «кутать, укутывать», а «футиться» — «суетиться, метаться». Отсюда Футом могли прозвать либо человека, который постоянно кутался в одежду, либо, наоборот, непоседу и хлопотуна. Прозвища по поведению и привычкам были в ходу повсеместно, поэтому эта версия не менее правдоподобна, чем первая.

Сама модель образования фамилии проста и типична для славянского мира: к основе «Фут» добавили патронимический суффикс «-ов», что буквально означает «сын Фута». Такие именования широко представлены в ономастике восточных, западных и южных славян, что делает фамилию Футовы самобытным памятником славянской культуры. Подобные фамилии возникали независимо в разных регионах, поэтому носители фамилии Футовы не обязательно являются родственниками друг другу — общий корень говорит лишь об общем типе прозвища, а не о едином роде.

Интересно, что фамилия могла закрепиться и через отчество от имени Фут, которое изредка встречалось как народная форма канонических имён, например, Фотий или Фома. В этом случае прозвищная основа стирается, и на первый план выходит крестильное имя предка. Однако эта версия менее распространена, и чаще всего исследователи склоняются к прозвищному происхождению.

Процесс формирования каждой конкретной фамилии мог быть длительным и не всегда имел привязку только к одной местности. Фамилия Футовы фиксируется в документах разных губерний — от северных до южных, что подтверждает её независимое возникновение в нескольких очагах. Окончательно говорить о точном времени и месте происхождения фамилии можно лишь на основании серьёзных генеалогических исследований, но уже сейчас ясно: за ней стоит живое прозвище, которое в XV–XVII веках получил человек, чем-то выделявшийся среди односельчан.