Фамилия Габелкина образована по самой распространённой в русской ономастике модели — с суффиксом -ин, который указывает на принадлежность. Это значит, что в основе лежит прозвище или именование человека, от которого пошла фамилия: Габелка. Разберёмся, что могло означать это слово.

Самая вероятная версия — прозвище Габелка связано с диалектным словом «габель», которое в некоторых русских говорах (особенно западных и южных) означало «неуклюжий, неловкий человек» или «ротозей». В словаре Владимира Даля есть глагол «габить» со значением «гнуть, клонить, горбить», откуда «габелка» могло перейти в прозвище сутулого или сгорбленного человека. Суффикс -к- в прозвище часто придавал оттенок уменьшительности или пренебрежения, как в словах «злючка», «плакса», так что Габелка — это не просто «неуклюжий», а скорее «неуклюжий малый» или «сгорбленный мужичок».

Второй, менее очевидный путь — связь с немецкой или еврейской фамилией Габель. Фамилия Габель (от немецкого Gabel — «вилы») встречалась у немецких колонистов, переселявшихся в Россию в XVIII—XIX веках, а также у евреев-ашкеназов, где она могла произойти от женского имени Габриэла. Русское окончание -ин (Габелкин) могло появиться, когда носителя такой фамилии записывали в православную среду: Габель → Габелкин как «сын Габеля». Однако суффикс -к- в середине (Габел-к-а) делает эту версию менее прямой, чем связь с русским диалектным словом.

Географически фамилия Габелкин (и женская форма Габелкина) встречается преимущественно в центральных и южных областях России — в Воронежской, Ростовской, Волгоградской областях, а также на Украине. Это указывает на то, что корни фамилии, скорее всего, лежат в южнорусском говоре, где слово «габель» было в ходу. В списках однодворцев и казачьих поселений XVII—XIX веков фамилии на -ин с подобной основой часто фиксировали прозвища, данные по внешности или характеру.

Итак, Габелкина — фамилия прозвищного происхождения, скорее всего, от слова «габель» в значении «неуклюжий» или «сгорбленный». Предок носительницы этой фамилии был простым человеком, которого в деревне или слободе знали по характерной черте — неловкости или осанке. Вторая версия, через немецкое Gabel, возможна, но менее подтверждена лингвистически.