Фамилия Гамнодав — один из тех редких случаев, когда прозвище, лёгшее в основу, почти не требует расшифровки. Она образована по стандартной модели: основа прозвища плюс нулевой суффикс (по сути, чистая основа). Суффикса -ов или -ин здесь нет, фамилия застыла в форме исходного прозвища, что характерно для украинских, белорусских и южнорусских фамилий, но встречается и в северных говорах.

Прозвище Гамнодав — составное, из двух корней: «гамно» (диалектный вариант слова «говно») и «давить». Прямое значение — «давящий нечистоты». В крестьянском быту так могли назвать человека, чья работа была связана с навозом: скотника, конюха, того, кто вывозил отходы или ухаживал за скотиной. Но не стоит спешить с однозначным выводом. В русских говорах слово «гамно» имело и переносные значения: нечто дрянное, плохое, никчёмное. Поэтому прозвище могло быть не профессиональным, а насмешливым — «давитель дряни», то есть человек, который «давит» (попирает, уничтожает) всякую гадость, либо, наоборот, тот, кто сам слывёт «гамном» и кого «давят». В любом случае, прозвище звучало грубо и относилось к низшим слоям общества.

Словообразовательная модель «глагол в повелительном наклонении + существительное» (типа Горицвет, Убейкобыла, Держиморда) для русских прозвищ нехарактерна. Гамнодав — скорее исключение, и это указывает на возможное украинское происхождение, где такие композиты встречаются чаще. В украинском языке «гамно» — то же, что и в русском, а прозвища вроде Гамнодав могли давать людям с тяжёлым, «грязным» характером или занятием.

Социальный контекст фамилии однозначен: носители Гамнодав почти наверняка были крестьянами или посадскими людьми, не имевшими отношения к дворянству и духовенству. Фамилия не документирована в старых боярских списках или родословных книгах, и это нормально: она слишком откровенна для «благородного» уха. Встречается она крайне редко, в основном в южных регионах России (Курская, Белгородская области) и на востоке Украины. В современном мире носители фамилии нередко меняют её или сокращают, но сама фамилия — живое свидетельство крестьянской прямоты, где прозвище не приукрашивало, а называло вещи своими именами.