Фамилия Глезер — одна из тех, что прямо указывает на занятие предка. В её основе лежит старонемецкое слово glas — «стекло». Так что первый носитель этой фамилии, скорее всего, был стекольщиком: либо варил стекло, либо делал из него посуду, оконные витражи или зеркала. Профессиональные прозвища такого типа были очень распространены в немецкоязычной среде, а оттуда фамилия попала и в другие культуры.

Интересно, что модель образования здесь простая и прозрачная: немецкое Glaser (стекольщик) со временем превратилось в фамилию Глезер. В русском языке она закрепилась в таком написании, хотя в оригинале могла звучать как «Глазер». Разница в гласной — результат адаптации к русскому произношению: звук «а» после твёрдого согласного в безударном положении перешёл в «э» (аканье на письме не отразилось, но в бытовой речи так и говорили).

Эта фамилия не уникальна по своему типу. У евреев Восточной Европы, например, можно встретить целый пласт немецкоязычных фамилий, образованных от ремёсел или предметов быта: Вейценбаум («пшеничное дерево»), Зауэрштром («кислый поток»), Левенфиш («рыба-лев»), Цигенбаум («козье дерево»), Квечман («высказываться неохотно»). Глезер стоит в этом ряду как одна из самых понятных — без метафоры, прямое указание на дело жизни.

Среди известных носителей — Александр Давидович Глезер (родился в 1934 году в Баку). Он поэт, журналист, писатель и издатель. Его биография — пример того, как фамилия, пришедшая из немецкой ремесленной среды, может оказаться у человека, связанного с русской литературой и эмигрантской журналистикой.

В России фамилия встречается нечасто, но она есть в нескольких регионах. Больше всего Глезеров — в городах, где в XIX — начале XX века были сильные еврейские общины: Одесса, Киев, Москва, Санкт-Петербург. Встречается она и в Западной Украине, и в Беларуси — там, где было влияние немецких колонистов или ашкеназских евреев.