Фамилия Глюз — редкий пример, где этимология почти прозрачна, а вот социальный портрет предка остаётся полем для догадок. В основе лежит немецкое нарицательное «Glus» — клей, то есть вязкое вещество для склеивания. Отсюда две основные версии происхождения прозвища.

Первая и самая прямая — профессиональная. Прозвище Глюз могли дать человеку, который варил клей, торговал им или постоянно использовал в работе. В ремёслах, где требовалось скреплять дерево, кожу или кость (столяры, переплётчики, сапожники), клей был ходовым товаром, и мастера нередко получали прозвища по материалу или инструменту.

Вторая версия — характеристическая. В русской народной среде липкого, назойливого человека могли прозвать «клеем» или «прилипалой». Немецкое Glus в этом смысле давало ту же образную нагрузку: неотступный, докучливый, тот, от кого трудно отвязаться. Именно такие прозвища по поведению — одни из самых древних и устойчивых.

Сложность в том, что фамилия Глюз не вписывается в типичную русскую словообразовательную модель. Суффиксы -ов, -ев, -ин здесь отсутствуют, что наводит на мысль о позднем, возможно, искусственном закреплении прозвища в качестве фамилии без дополнительной русификации. Такое встречалось у еврейского населения западных губерний Российской империи, где немецкие или идишские основы часто переходили в фамилии без изменений. Сравните: Вейценбаум («пшеничное дерево»), Зауэрштром («кислый поток»), Левенфиш («рыба-лев»), Цигенбаум («козье дерево»), Квечман («высказываться неохотно») — все они образованы по тому же принципу: нарицательное слово становится фамилией напрямую.

Таким образом, фамилия Глюз с высокой вероятностью указывает либо на ремесленника, связанного с клеем, либо на человека с «липким» характером. Географически её стоит искать в местах, где немецкий язык и еврейские общины оставили след в ономастиконе — на западе и юго-западе бывшей империи.