Фамилия Голещихины (в мужском варианте — Голещихин) образована от прозвища Голещиха. В основе лежит глагол «голенить», который в русских говорах имел специфическое значение: «о работнике в валовой работе, в тяге или таске: кричать в меру, в лад, но не тянуть, отдыхать; лениться и покрикивать или петь рабочую песню, будто работаешь». Иными словами, так называли того, кто умело имитировал бурную деятельность, создавая шум и видимость труда, но по факту увиливал от настоящего усилия. Прозвище носило ироничный, но не обязательно осуждающий оттенок — в артелях или на тяжёлых промыслах такой человек мог быть своим, хитрым персонажем.

Словообразовательная модель здесь нестандартная. Фамилия происходит не от мужского прозвища на -а, а от женского или собирательного прозвища на -иха (Голещиха). Это типично для северных и сибирских регионов России, где фамилии на -ихин/-ихиных (Голещихины, Глазастихины, Косолапихины) часто означали принадлежность к дому или семье: «чей?» — Голещихины, то есть люди из дома Голещихи. В мужском написании — Голещихин — суффикс -ин указывает на прямую принадлежность: сын или потомок того, кого звали Голещиха.

Редкий суффикс -их- в основе фамилии — одна из деталей, которая сразу выдаёт её географическое происхождение. Такие фамилии массово встречаются в бывших владениях Новгорода, в Архангельской, Вологодской, Вятской губерниях, а также у сибирских старожилов. В центральных и южных областях России предпочли бы форму Голенищев или Голенин — от той же основы, но с другими суффиксами. Поэтому фамилия Голещихины — надёжный маркер того, что предки жили на Русском Севере или в Приуралье.

О точном месте и времени возникновения фамилии сейчас говорить сложно: процесс формирования фамилий был длительным, и письменные источники по таким «простонародным» прозвищам скудны. Однако ясно, что прозвище Голещиха родилось в среде, где работа была валовой, артельной — лесосплав, бурлачество, солеварение, рудное дело. В таких условиях умение «голенить» (покрикивать в такт, но не надрываться) было своего рода искусством выживания.

Фамилия Голещихин — не просто памятник славянской письменности и культуры, а живое напоминание о том, как в языке закрепились бытовые наблюдения за человеческими характерами. В ней нет ни аристократического лоска, ни церковной книжности — зато есть точный портрет человека из рабочей артели, который знал цену своему голосу и своему отдыху.