Фамилия Голунко — яркий пример украинской модели образования фамилий, и её разбор стоит начать именно с суффикса. Формант -ко — один из самых распространённых в украинской антропонимии, особенно на Левобережье и в южных регионах. Первоначально такие фамилии были прозвищами-уменьшениями или указывали на молодого человека, сына: «Голун» + суффикс принадлежности или уменьшительности. В отличие от русских фамилий на -ов/-ев, украинские на -ко долго оставались беспаспортными, не застывшими в форме, и закрепились как наследственные лишь в XIX веке.

Основа фамилии — Голун — скорее всего, восходит к древнерусскому или украинскому прозвищу. Самая прямая версия: от слова голун в значении «тот, кто голубит», «ласковый, нежный человек». Глагол «голубить» в южнорусских и украинских говорах означал «ласкать, лелеять, баловать». Такое прозвище мог получить заботливый отец, ласковый муж или просто человек с мягким, любящим нравом. Встречается и другая, менее вероятная трактовка: связь с диалектным «голунить» — «медлить, мешкать, задерживаться». Тогда прозвище Голун получил бы нерасторопный, медлительный человек. Однако первая версия, как более распространённая в ономастике (ср. фамилии Голубев, Голубь, где корень тот же), выглядит убедительнее.

Географически фамилия Голунко привязана к центральной и восточной Украине — Черкасской, Полтавской, Киевской, а также к соседним областям России, куда переселялись украинские крестьяне (Курская, Воронежская, Кубань). В реестрах казацкой старшины и мещан XVII–XVIII веков такая фамилия не фиксируется как знатная, что указывает на её крестьянское или казацкое происхождение. Носители фамилии, скорее всего, были свободными хлеборобами или рядовыми казаками, чьё прозвище закрепилось в документах при переписях и ревизиях.

Интересная деталь: в отличие от фамилий на -енко (Голубенко, Голубев), которые тоже образованы от «голубь», форма Голунко использует редкую основу без суффикса -уб-. Это говорит о том, что прозвище было не от птицы, а от действия или свойства человека. Таким образом, Голунко — не «сын голубя», а «тот, кого голубят» или «кто голубит». Фамилия сохранила в себе оттенок личного, бытового обращения, что редко для фамилий, прошедших через официальную фиксацию.