Фамилия Гордиковы, как и большинство русских фамилий, образована от личного имени или прозвища предка. В её основе лежит имя Гордик — производная форма от крестильного имени Гордий. С греческого «Гордий» переводится как «царь» или «грозный, быстрый». Покровителем имени считается святой мученик Гордий, живший в III веке в Кесарии Каппадокийской. Будучи храбрым воином, он отказался от звания и ушёл в изгнание, когда начались гонения на христиан, а позже открыто выступил против языческого празднества и принял мученическую смерть.

Суффикс -ов в фамилии указывает на принадлежность: Гордиков — «сын Гордика» или «из семьи Гордика». Такая модель в XVI–XVII веках была самой распространённой на Руси: сначала отчество закреплялось за детьми и внуками, а затем переходило в наследственную фамилию.

Существует и вторая версия происхождения. Прозвище Гордик могли дать человеку с гордым нравом, от прилагательного «гордый». В этом случае фамилия отражает не имя святого, а черту характера конкретного человека. Обе версии правдоподобны, но первая — от имени Гордий — встречается чаще, так как в основе лежит каноническое имя, а прозвище Гордик могло быть просто его бытовой формой.

Фамилия Гордиковы — не самая распространённая. Встречается она преимущественно в центральных регионах России и в Поволжье. По сословной принадлежности носители фамилии могли быть как крестьянами, так и мещанами или духовенством: имя Гордий в святцах делало фамилию возможной в любой среде, где давали крестильные имена.

Однокоренные фамилии — Гордеев, Гордиенко, Гордюшин — различаются суффиксами и региональными особенностями. Гордеев, например, образован от полной формы имени, а Гордиенко — украинский вариант с суффиксом -енко. Гордиковы стоят в этом ряду как фамилия, закрепившая именно уменьшительную форму имени, что говорит о семейном или бытовом прозвище, которое затем стало официальным.

Точное время появления фамилии Гордиковы установить сложно. Как и многие патронимические фамилии, она могла возникнуть в разных местах независимо. Окончательно говорить о едином центре происхождения можно только после глубоких генеалогических изысканий — изучения писцовых книг, ревизских сказок и метрических записей конкретных уездов.