Фамилия Гурудов — редкий случай, когда даже её основа вызывает споры, и это делает разбор особенно интересным. В ней легко угадывается типичная модель русской фамилии: суффикс -ов присоединён к основе Гуруд-. Такая схема характерна для фамилий, образованных от прозвищ или мирских имён, и указывает на происхождение от предка по мужской линии — некоего Гуруда.

Главная загадка — что значит само слово «Гуруд». Самая правдоподобная версия ведёт к тюркским языкам. В них «гуруд» (или близкие формы «курут», «курут») означает сушёный творог или особый вид сыра, распространённый у кочевых народов. Прозвище Гуруд могли дать либо человеку, который делал или продавал этот продукт, либо, иронично, тому, кто был бледен или имел «творожный» цвет лица. Вторая версия, менее вероятная, но возможная в южнорусских говорах, связывает фамилию с диалектным глаголом «гурудить» — шуметь, галдеть, возиться. Тогда Гурудом могли прозвать шумного, непоседливого человека.

С географией фамилии всё не так однозначно, но есть намёк на южное происхождение. Фамилия Гурудов встречается в единичных записях в Ростовской области и Краснодарском крае — регионах, где исторически сильны тюркские влияния. Это косвенно подтверждает версию о «творожном» прозвище, которое могло прижиться в среде казачества или крестьян, контактировавших с кочевыми народами. В центральных и северных губерниях фамилия практически не фиксируется.

Интересно, что в фамилии Гурудов нет уменьшительного суффикса (вроде -к- или -ик-), который часто смягчает прозвище. Это говорит о том, что прозвище Гуруд было прямым, без ласкательной формы, — его давали взрослому человеку по характерному признаку или занятию. Сравните с однокоренными, но более очевидными фамилиями вроде Гурулёв (с суффиксом -ул-) — здесь основа уже кажется производной от того же корня, но с другим оттенком.

Таким образом, носитель фамилии Гурудов, скорее всего, потомок человека, которого в южнорусских степях знали как Гуруда — либо за ремесло приготовления сушёного творога, либо за шумный нрав. Точных сведений о дворянском или крестьянском происхождении нет, и фамилия остаётся редкой, что делает её хорошим маркером для генеалогического поиска: любое упоминание в документах XIX века, вероятно, будет относиться к одной и той же семейной ветви.