Фамилия Игумнова — одна из тех, где внешняя простота обманчива. Кажется, что корень «игумен» (настоятель монастыря) прямо указывает на род занятий предка. Но в том-то и загвоздка: в русской традиции православные священники и монахи, включая игуменов, давали обет безбрачия. Поэтому прямой передачи фамилии от настоятеля к детям быть не могло. Значит, перед нами не профессиональное прозвище, а, скорее всего, мирское имя-пожелание или прозвище, данное по иной логике.

Самый распространённый сценарий: набожные родители могли назвать сына Игуменом в честь уважаемого духовного лица — родственника или покровителя семьи. В народной среде такие «церковные» имена не были редкостью: встречались и Поп, и Дьяк, и Монах. Они не означали, что носитель сам занимал эту должность, а служили знаком почтения или обетом. Позже, когда в XV–XVII веках на Руси массово закреплялись фамилии, отчество «Игуменов сын» превратилось в фамилию Игумнов (а в женском роде — Игумнова).

Суффикс -ов в фамилии типичен для северных и центральных областей России, где фамилии образовывали от имени или прозвища отца. Если бы предка звали Игуменом, то его дети автоматически становились Игумновыми. Кстати, в некоторых говорах могло возникнуть и параллельное написание — Игумнов, без двойной «н», но вариант с «нн» закрепился в литературной норме.

Менее вероятная, но встречающаяся в ономастике версия: прозвище Игумен мог получить человек строгий, властный или, наоборот, любящий покомандовать — по аналогии с монастырским уставом. Однако в случае с фамилией Игумнова первая версия (религиозное имя-пожелание) выглядит убедительнее, так как она объясняет, почему фамилия не прервалась на бездетном монахе.

Таким образом, фамилия Игумнова — это не слепок с должности, а семейное воспоминание о глубокой вере предков, которые, давая сыну имя Игумен, надеялись на его праведную жизнь или отдавали дань уважения своему духовному отцу.