Фамилия Индюков — типичный пример «птичьего» прозвища, перешедшего в наследственное имя. В её основе лежит нарицательное «индюк» — самец индейки, домашняя птица, хорошо известная в русском быту. Словообразовательная модель проста: к прозвищу Индюк добавили патронимический суффикс -ов, что буквально означает «сын Индюка» или «потомок человека по прозвищу Индюк».

Почему предка могли так назвать? Самое распространённое объяснение — по сходству с птицей. Индюк издавна ассоциировался с важностью, медлительностью и напыщенностью. Прозвище Индюк давали гордым, надменным людям, которые держались с преувеличенным достоинством. Внешние черты — например, курносость или привычка надувать щёки — тоже могли стать поводом для такого прозвища.

Версия о профессиональном происхождении менее вероятна, но не исключена. Индюков могли называть птицевода или торговца индейками. Однако в русской ономастике прозвища, данные по поведению или внешности, встречаются гораздо чаще, чем «ремесленные» именования от названий птиц. Сравните: фамилии Дроздов, Соколов, Орлов почти всегда восходят к личным прозвищам, а не к профессиям.

Документальные подтверждения бытования фамилии разбросаны по разным регионам, что говорит о её давнем распространении. В Книге памяти Ставропольского края записан Индюков Аким Иванович (1905 г. р.). В Красноярском крае упоминается Индюков Андрей Герасимович (1908 г. р.) — выходец из Могилевской области. А в Читинской области значится Индюков Андрей Никифорович (1910 г. р.), уроженец деревни Старо-Меловая Петропавловского района Воронежской области. Эта география — от юга России до Сибири и Забайкалья — показывает, что фамилия не была привязана к одной местности, а встречалась у крестьян и казаков разных губерний.

Фамилия Индюков фиксируется и в более ранних источниках. Например, в списках однодворцев конца XVIII века по Курской и Воронежской губерниям встречаются Индюковы — это указывает на то, что предки носителей фамилии могли быть не крепостными, а государственными крестьянами или служилыми людьми «по прибору». Таким образом, за бытовым прозвищем, данным за гордый нрав или внешность, стоит вполне конкретная социальная история.