Фамилия Искоренкова — редкий пример, когда основа прозвища не просто описывает внешность или занятие, а буквально «выкорчёвывает» человека из привычного контекста. В её основе лежит глагол «искоренить» — то есть вырвать с корнем, уничтожить. Однако вряд ли предок носителя фамилии занимался искоренением чего-то в переносном смысле. Скорее всего, прозвище Искоренок или Искорень получил человек, которого соседи или односельчане считали «отщепенцем», изгоем, того, кто «оторвался от корня» — ушёл из семьи, покинул родную общину или вёл бродячий образ жизни. В говорах такое прозвище могло закрепиться за пришлым, «чужим», которого не принимали за своего.

Модель образования фамилии нестандартна для русского ономастикона. Суффикс -к- в основе (Искоренков) указывает на то, что первоначально существовала краткая форма — Искоренок. Это характерно для украинской или южнорусской традиции прозвищ на -ок, -ко. Затем, при переходе в великорусскую фамильную систему, к ней добавили стандартный патронимический суффикс -ов, получив Искоренков. Женская форма Искоренкова — это, соответственно, вариант для замужней женщины или дочери.

Интересно, что фамилия не имеет отношения к церковному имени или профессии. В отличие от распространённых «ремесленных» фамилий, Искоренковы не были, скажем, кузнецами или плотниками. Их предок получил прозвище по социальному статусу или черте характера. В этом смысле фамилия стоит в одном ряду с такими прозвищными, как Безродный, Найдёнов, Пришлецов — все они маркируют человека вне устойчивого коллектива.

Встречаемость фамилии крайне низкая. По данным открытых источников, наибольшая концентрация носителей — в Курской и Белгородской областях, что косвенно подтверждает южнорусские корни прозвища. Встречаются единичные случаи в Москве и Санкт-Петербурге, но это, скорее всего, результат миграции XX века. Дворянских родов Искоренковых не зафиксировано — фамилия однозначно крестьянского или мещанского происхождения.

Учитывая редкость, у носителей фамилии есть все основания считать себя носителями уникального «говорящего» прозвища, которое в прошлом могло быть и обидным, и гордым — в зависимости от того, как сам человек относился к своему одиночеству или независимости.