Фамилия Качапкины образована от прозвища или имени Качапка. Её основа — глагол «качать» или производное от него слово. В русских говорах «качапкой» могли называть человека с характерной походкой вразвалку, того, кто «качается» при ходьбе. В других диалектах так могли прозвать любителя покачать детей на качелях или мастера, работающего с качающимися механизмами (например, на мельнице). Встречается и более прозаичное значение: в некоторых областях «качапкой» называли небольшую кадку или бочонок, и прозвище мог получить бондарь или торговец такой утварью.

Фамилия закрепилась через модель с суффиксом -ин, который в русской ономастике указывает на принадлежность: «сын Качапки» или «из дома Качапкиных». Такая модель образования (прозвище + -ин) — одна из самых распространённых на севере и востоке России, в Поволжье и Сибири. В южных и западных регионах чаще использовали суффикс -ов, поэтому форма Качапкин выдаёт северное или среднерусское происхождение рода.

Самобытность фамилии Качапкины в том, что она сохранила редкую основу. Прозвище Качапка не вошло в число распространённых мирских имён, в отличие от Качана, Качуры или Качалы. Близкие по звучанию фамилии — Качалкин, Качалин, Качурин — образованы от тех же корней, но с разными суффиксами. Качапкин стоит особняком: суффикс -к- в основе указывает на ласкательную или уменьшительную форму прозвища, что могло означать молодого или невысокого человека.

Именования, построенные по такой же модели, как у Качапкиных, встречаются у всех славянских народов — от поляков до болгар. Однако точное время и место возникновения именно этой фамилии без генеалогических изысканий назвать нельзя. Фамилия могла закрепиться в одном селе или разойтись по разным губерниям с переселенцами. В переписных книгах XVII–XVIII веков фамилия пока не зафиксирована, но это не редкость: многие крестьянские фамилии получили официальное оформление только после ревизий XIX века.

Передаваясь из поколения в поколение, фамилия Качапкины хранит память о прозвище родоначальника. Была ли у него качающаяся походка, качал ли он колыбели или точил кадки — сегодня можно только гадать. Но сам факт, что прозвище не угасло, а превратилось в устойчивую фамилию, говорит о том, что оно было метким и прижилось в народе.