Фамилия Калдыгулова — редкий пример, где географический ключ к разгадке лежит почти на поверхности, но сам корень ставит исследователя в тупик. Это фамилия тюркского происхождения, и её основа напрямую отсылает к казахскому языку и казахской ономастике. Модель образования здесь классическая для русской передачи тюркских фамилий: к основе добавляется суффикс -ов/-ев, а затем женское окончание -а, превращающее фамилию в форму женского рода. Мужской вариант, соответственно, Калдыгулов.

Самая очевидная версия связывает основу «Калдыгул» с казахским словом «калды» — «остался». В тюркской антропонимике распространены имена-обереги, которые давали, чтобы обмануть злых духов или тяжелую судьбу. Имя Калдыгул могло означать «оставшийся [в живых]», «уцелевший» — так нередко называли ребенка, родившегося после трудных родов или после смерти предыдущих детей в семье. Вторая часть, «гул», восходит к персидскому «гол» — «цветок». Таким образом, имя-прозвище Калдыгул можно перевести как «оставшийся цветок» или «уцелевший цветок», что звучит как поэтичный оберег.

Сложность в том, что фамилия не является массовой и не имеет широко известных дворянских корней или записи в старых боярских книгах. Это говорит о её позднем закреплении, скорее всего, в XIX — начале XX века, когда у казахов и других кочевых народов начали массово фиксировать фамилии по отчеству или родовому имени. Встречается она почти исключительно в среде казахов и ногайцев, а также у выходцев из Средней Азии, принявших русскую фамильную модель.

Интересная деталь: в отличие от множества фамилий на -ов, где суффикс просто присоединяется к полному имени (Калдыгулов — сын Калдыгула), здесь мы видим не усечение, а полное сохранение исходного антропонима. Это типично для относительно поздних фамилий, образованных от сложных тюркских имен, которые не успели адаптироваться под русскую словообразовательную норму через сокращение (ср. с фамилиями типа Тлеубергенов, где основа тоже не урезается).

Если отбросить натянутые версии, связывающие фамилию с «калдыком» (устар. «бедняк», «калека»), то наиболее правдоподобным остаётся именно обереговое имя. Предок носителя фамилии, скорее всего, был рядовым кочевником или скотоводом, а его имя, записанное в метрической книге или при переписи, стало родовым прозвищем для всей семьи.