Фамилия Калудина — женская форма, мужской вариант — Калудин. В русской традиции такие фамилии образуются с помощью суффикса -ин, который указывает на принадлежность: «чей?» — Калудин, то есть сын или потомок человека по прозвищу Калуда. Основа фамилии — слово «калуда», которое в русских говорах имело несколько значений, и чтобы понять, какое из них легло в основу, нужно заглянуть в диалектную лексику.

В центральных и южных областях России «калудой» называли болотистое место, топь, иногда — грязь или слякоть. Прозвище Калуда могли дать человеку, который жил у болота или на сырой низине. В этом случае фамилия — типичный пример топонимического прозвища, которое закрепилось за родом. Другое, менее распространённое значение слова «калуда» — неуклюжий, медлительный человек. В некоторых говорах так говорили о том, кто «калудится», то есть возится, копается, делает всё неловко. Третья версия связывает фамилию с личным именем Калуда — уменьшительной формой от канонических имён Каллистрат или Калина, но это предположение слабее, так как имя Калуда не фиксируется в святцах и встречается редко.

Фамилия Калудин — редкая. Встречается преимущественно в Тверской, Псковской и Смоленской областях, что косвенно подтверждает диалектную природу прозвища: именно в этих регионах слово «калуда» в значении «болото» было в ходу. Суффикс -ин указывает на то, что фамилия древняя, сформировалась ещё в XV–XVI веках, когда отчества на -ин давали по прозвищу отца, и не была искусственно создана в более позднее время.

С точки зрения словообразовательной модели, Калудин стоит в одном ряду с фамилиями вроде Болотов, Грязнов или Лужин — все они образованы от названий природных объектов, связанных с сыростью и низменностью. Но если Болотов и Грязнов встречаются на каждом шагу, то Калудин сохранил редкую диалектную основу, которая почти вышла из обихода. Носитель фамилии может с уверенностью сказать, что его предок, скорее всего, жил в болотистой местности или получил прозвище за характерную медлительность — и в любом случае это слово живёт только в русской глубинке, за пределами литературного языка.