Фамилия Канганги — редчайший случай для русской ономастики. Скорее всего, она не русского, а иноязычного происхождения, и её носители — потомки выходцев из Африки, а именно из народа конго (или близкородственных бантуязычных групп). Основа фамилии восходит к слову «нганга» — в языках банту (киконго, лингала, суахили) это «знахарь», «колдун», «целитель», а в более широком смысле — человек, обладающий сакральным знанием и властью. Удвоенное «нга» в середине могло возникнуть при записи на слух: «н-ганга» (связка показателя класса существительных) или как результат редупликации корня, усиливающей значение.

В русском языке фамилия сохранила африканскую основу, не получив типичных славянских суффиксов (-ов, -ин, -ский). Это указывает на то, что она была зафиксирована в документах уже в готовом виде, без адаптации, — например, в метрических книгах или списках студентов, приехавших в СССР из Африки в 1960–1980-е годы. Встречается она в основном на постсоветском пространстве, где учились или работали выходцы из Анголы, Конго, Замбии. Возможно, фамилию носил один из первых африканских студентов, осевших в России, и она закрепилась за его потомками.

С точки зрения словообразования, Канганги — это чистая основа, без окончания, характерного для русских фамилий. В африканских языках подобные имена часто указывают на род занятий или социальный статус предка: «нганга» — это не просто колдун, а уважаемый член общины, хранитель традиций. Поэтому предок носителя фамилии мог быть деревенским целителем, шаманом или жрецом.

Сравнение с другими фамилиями на «-нги» (например, Лумумба, Мандела) показывает, что в русских документах такие фамилии почти не склоняются и не получают дополнительных суффиксов. Это делает Канганги уникальным для славянской ономастики образцом: она не вписывается ни в одну из привычных моделей (патронимическую, топонимическую, профессиональную), а стоит особняком как прямое заимствование. Споров о её происхождении практически нет — африканский корень очевиден, и альтернативные версии (например, связь с тюркскими или кавказскими языками) лишены оснований из-за полного отсутствия типологических параллелей.