Фамилия Карацун — редкий случай, когда прозвище перешло в наследственное имя почти без изменений, сохранив яркую звуковую оболочку. В ней нет ни типичного русского суффикса -ов или -ин, ни украинского -енко. Это чистая основа, что сразу указывает на её происхождение: скорее всего, перед нами украинская или южнорусская фамилия, образованная напрямую от прозвища.

Прозвище Карацун, вероятнее всего, связано с украинским словом «карацюн» — так в некоторых говорах называли злого, сварливого человека или, реже, колдуна, знахаря. В основе лежит экспрессивная лексика: корень «кара-» (от тюркского «кара» — черный, злой) и суффикс, придающий резкость. Человек с таким прозвищем мог получить его за тяжелый нрав, угрюмость или склонность к ссорам. Прямой связи с румынским «crăciun» (Рождество) или болгарским «крачун» (рождественский обряд) здесь нет, хотя в украинских диалектах слово «карачун» иногда обозначает и внезапную смерть или конец, но это скорее вторичное, наносное значение.

С точки зрения словообразования, фамилия Карацун стоит в одном ряду с такими же «голыми» основами, как Скоробогат, Голод, Непийпиво. Она не получила стандартного фамильного суффикса, потому что в украинской традиции XVIII–XIX веков многие прозвища просто закреплялись в документах без прибавления -ов или -енко. Это говорит о том, что носитель фамилии, скорее всего, происходил из простых казаков или крестьян, чьи фамилии часто фиксировали по живому прозвищу, а не по отчеству.

Географически фамилия Карацун встречается в центральных и восточных областях Украины, а также в приграничных районах России — в Белгородской, Курской, Воронежской областях. Это подтверждает её украинские корни. Встречаются и варианты написания — Карачун, Корочун, но Карацун — более редкая и точная форма, передающая местное произношение.

Таким образом, предки современных Карацунов — это люди, получившие меткое, нелестное прозвище за свой характер или, возможно, за род занятий. Фамилия не несёт в себе указания на дворянство или духовное сословие, она — яркий маркер народной, диалектной речи, застывшей в официальном документе.