Фамилия Каргозёров — одна из тех, что сразу привлекает внимание своей необычной звуковой формой. В её основе лежит редкое и очень конкретное прозвище, связанное с жизнью и бытом русского Севера. Разбор фамилии стоит начать не с корня, а с модели: суффикс -ов указывает на принадлежность («чей сын?»), то есть Каргозёров — потомок человека по прозвищу Каргозёр.

Само прозвище Каргозёр — сложное слово, образованное от двух основ: «карга» и «зёр». В диалектах русского языка, особенно архангельских и вологодских, «карга» — это не только старуха, но и ворона, а также топкое место, болото с кочками. Вторая часть — «зёр» — восходит к глаголу «зреть» (смотреть, видеть). Таким образом, Каргозёр — это не «тот, кто смотрит на ворону», а скорее человек, который «смотрит на болото» или «высматривает ворон». Вероятнее всего, это прозвище охотника или птицелова, который промышлял в болотистой местности. Вторая, менее распространённая версия, связывает прозвище с топонимом: человек, живший у урочища Каргозеро или пришедший оттуда. В Карелии и Архангельской области действительно встречаются озёра с названием Каргозеро (от «карга» — ворона, чайка или болото + «озеро»).

Фамилия Каргозёров — редкая и территориально привязанная. Её ядро — Русский Север, прежде всего Архангельская и Вологодская губернии. Встречается она и в соседних регионах, но с низкой частотностью. По своему происхождению это типичная фамилия крестьянского или посадского населения, образованная от прозвища, которое давалось по занятию или месту жительства. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано.

Интересна и орфографическая особенность: буква «ё» в суффиксе. В XIX веке написание через «е» (Каргозеров) было распространено в документах, но ударение всегда падало на последний слог — Каргозёров. Это характерная северная черта, где «ё» произносится отчётливо и не переходит в «е». В современном мире носители фамилии чаще всего живут в Архангельской области, а также в Санкт-Петербурге и Москве — результат миграции XX века. Фамилия не имеет отношения к «карге» как к злой старухе; её семантика сугубо промысловая или географическая, и в этом её ценность как маркера северного быта.