Фамилия Кацыимон — редчайший случай в русской ономастике. С первого взгляда она кажется искусственной или иноязычной, но при ближайшем рассмотрении в ней проступает вполне конкретная и даже прозаическая основа. Ключ к разгадке — в её звучании и словообразовательной модели.

Фамилия явно происходит от прозвища, которое, скорее всего, имело ироничный или бытовой характер. В её основе лежит глагольная форма, характерная для южнорусских и украинских говоров: «кацать» или «кацнуть» — стучать, бить, колотить, а также чесать (шерсть). Вторая часть, «имон», — это диалектное или просторечное окончание, которое превращает глагол в имя деятеля. По такой же модели образованы, например, фамилии типа Варивон (от «варить») или Луппон (от «лупить»). Таким образом, Кацыимон — это «тот, кто кацает», то есть колотит, бьёт или чешет. Прозвище могло закрепиться за мастером, обрабатывавшим шерсть (чесальщиком), или за человеком с тяжёлой рукой — драчуном, задирой.

Вторая, менее вероятная версия отталкивается от еврейского происхождения. Фамилия могла быть образована от имени или прозвища Кац (аббревиатура «Коэн-Цедек» — праведный священник) с добавлением славянского суффикса принадлежности «-имон». Однако такое словообразование для еврейских фамилий нехарактерно — обычно суффикс «-он» встречается в фамилиях на идише, но не в форме «Кацыимон». Первая версия — славянская и бытовая — выглядит убедительнее.

Географически фамилия тяготеет к западным и южным областям бывшей Российской империи — к территориям современной Украины, Беларуси и юга России, где были распространены глагольные прозвища с окончанием на «-он». Носители фамилии, скорее всего, происходили из крестьянской или ремесленной среды, и прозвище закрепилось за ними по роду занятий или по характерной черте поведения. Встретить её в центральных или северных губерниях почти невозможно — там бы сказали «Кацалов» или «Кацун».

Сейчас фамилия Кацыимон — большая редкость. Она не попала в массовые списки русских фамилий, и её носители, вероятно, рассеяны по нескольким семьям. Это тот случай, когда фамилия сохранила в себе живую разговорную речь, диалектное слово и бытовую меткость, которые почти исчезли из современного языка.