Фамилия Кавалуна — редкий случай, когда носитель, скорее всего, точно знает, откуда его предки. В русском языке эта фамилия не имеет славянских корней и не поддается разбору по привычной модели (на -ов, -ин или -ский). Её происхождение почти наверняка связано с литовским или польским языком, точнее — с их балтийской основой.

Разбираем слово по частям. Основа «кавал» восходит к литовскому «kavalas» или польскому «kawał» — «кусок», «ломоть», «отрезок». Суффикс «-уна» (в литовском варианте «-ūnas») — типичный для литовских фамилий патронимический или уменьшительный формант. Он указывал на принадлежность к роду: буквально «Кавалунас» означало «сын или потомок Каваласа». Таким образом, фамилия образована от прозвища Кавалас — человека, которого прозвали за что-то, связанное с куском (возможно, за крепкое телосложение, за привычку отрезать большие порции еды или за ремесло — резчика, мясника).

География фамилии красноречива. Встречается она почти исключительно в западных регионах России, Беларуси и Литвы, с наибольшей концентрацией в Калининградской области и на юго-западе Литвы (регион Дзукия). Носители Кавалуна — это потомки балтского населения, которое в разное время оказалось в составе Российской империи. В XIX веке, при массовой русификации литовских фамилий, окончание «-ас» часто отбрасывали, оставляя основу, — так «Kavalūnas» превратился в «Кавалун» или «Кавалуна». Форма с окончанием на «-а» (Кавалуна) — это, скорее всего, исходный литовский вариант, который не подвергся полной русификации.

В отличие от большинства русских фамилий, здесь нет суффикса принадлежности. Фамилия как бы застыла в своей балтийской форме. Это не «Кавалунов», а именно Кавалуна — что выдает её иноязычное происхождение. Среди носителей, вероятно, были крестьяне или мелкие ремесленники, поскольку прозвища от бытовых предметов и действий давали людям простого сословия. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано.

Если вы встретили эту фамилию в современной России, её обладатель почти наверняка имеет литовские корни, а сама фамилия — живая памятка о том, как балтийские языки и культура переплелись с восточнославянскими на границе двух миров.