Фамилия Хлестоков звучит так, будто её придумал Гоголь для очередного персонажа, но на деле у неё вполне прозрачная и прозаичная основа. Вопреки возможному соблазну связать её с хлестаковщиной, корень здесь — не глагол «хлестать» в переносном смысле, а самое прямое действие: хлестать, стегать, бить. Фамилия образована от прозвища Хлесток, которое в русских говорах давали человеку резкому, скорому на расправу или, возможно, тому, кто работал с кнутом — погонял лошадей, был возницей или пастухом. Суффикс -ов указывает на принадлежность: Хлестоков — сын или потомок Хлестока.

Модель образования типична для русских фамилий-прозвищ: основа — отглагольное существительное с нулевым суффиксом (как «звонок» от «звонить» или «щелчок» от «щелкать»). В данном случае «хлесток» — это и название действия, и сам предмет: в диалектах так могли называть кнут, плеть или даже розгу. То есть прозвище могло быть не только по характеру, но и по профессии: Хлестоком могли окрестить того, кто постоянно носил с собой хлыст, — например, объездчика или конюха. Редкая, но возможная параллель — фамилия Хлыстов, образованная от того же корня с другим суффиксом.

С географией у Хлестоковых сложно: фамилия нечастотная, не входит в списки самых распространённых. Скорее всего, она бытовала локально, в центральных или южнорусских губерниях, где слово «хлесток» было в ходу. В письменных источниках XVIII–XIX веков её можно встретить среди крестьян и мещан — дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано. Ономастические словари (например, работы Б. Унбегауна) не выделяют её отдельно, но она хорошо вписывается в тип прозвищ, описывающих поведение или орудие труда.

Интересная деталь: ударение в фамилии плавающее. В большинстве случаев говорят Хлестоков, но в некоторых семьях — Хлестоков, что меняет смысловую окраску: первый вариант ближе к «хлестать», второй — к «хлесток» как предмету. Это не ошибка, а следствие того, что фамилия не кодифицирована литературной нормой и живёт по законам устной традиции. Если вы Хлестоков, ваши предки, скорее всего, были людьми дела, а не пустыми болтунами — прямая противоположность гоголевскому герою.