Фамилия Хлус — редкий и выразительный пример того, как прозвище, данное за характер, закрепилось в роду на века. В основе лежит древнее русское слово «хлус» — шут, враль, балагур, а также глагол «хлусить», который в курских говорах означал «шутить, врать; обманывать, надувать». Так что первого носителя этой фамилии, скорее всего, знали как человека весёлого, острого на язык, но не всегда правдивого — этакого местного затейника, который мог и приврать ради красного словца.

Интересно, что слово «хлус» имело и второе значение — «льстец». Это добавляет образу предка двойственности: он мог быть как безобидным шутником, так и хитрецом, умевшим добиться своего лестью. Впрочем, для XV–XVI веков, когда такие прозвища только начинали превращаться в фамилии, подобная характеристика не считалась оскорбительной — скорее, она метко описывала манеру поведения, по которой человека и отличали в толпе.

Фамилии с основой «хлус» — довольно древние. В труде историка С. Б. Веселовского «Ономастикон» зафиксированы ранние упоминания: Иван Истомин Хлусов, новгородский помещик 1539 года, и Анюта Хлусова, холопка из Кашина, записанная в 1554 году. Эти записи показательны: фамилия бытовала в разных слоях общества — и среди служилых людей, и среди зависимого населения, — а значит, прозвище было распространено в народной среде независимо от сословия.

Словообразовательная модель здесь проста и прозрачна. От прозвища Хлус образовали типично русскую фамилию с патронимическим суффиксом -ов: Хлусов. То есть буквально «сын Хлуса», потомок того самого балагура. Сама форма «Хлус» без суффикса — более редкая и архаичная, она сохранила исходное прозвище в чистом виде, без дополнительного оформления. Такая фамилия могла закрепиться в тех семьях, где прозвище стало родовым именем ещё до массового распространения патронимических суффиксов.

Несмотря на курскую привязку глагола «хлусить», ранние письменные источники отсылают нас на север — в Новгород и Кашин. Это не противоречие: слово могло бытовать шире, просто письменные памятники сохранили то, что сохранили. Возможно, в разных регионах оттенки значения различались: где-то «хлус» — пустослов, где-то — ловкий обманщик, а где-то — просто весельчак, душа компании.

Стоит упомянуть и однокоренные фамилии, которые встречаются в русской ономастике: Хлусов, Хлусько, Хлусенко. Они образованы от той же основы, но с разными суффиксами, характерными для украинской и южнорусской традиции. Это говорит о том, что корень «хлус» был знаком и к югу от Курска, где прозвище также давали острословам и хитрецам.

Сегодня фамилия Хлус встречается нечасто, но её носители могут быть уверены: их предок был личностью заметной, с характером. Не зря же его прозвали — значит, он выделялся среди односельчан либо умением рассмешить, либо способностью ловко обвести вокруг пальца. И то и другое в старину ценилось и запоминалось.