Фамилия Хлябич — редкий пример того, как прозвище, данное одному человеку, закрепилось за его потомками и пережило несколько столетий. В её основе лежит личное прозвище Хляб, а суффикс -ич прямо указывает на отчество: Хлябич — это «сын Хляба». Такая модель словообразования типична для украинских, белорусских и польских земель, где окончание -ич встречается гораздо чаще, чем в великорусских фамилиях с суффиксами -ов или -ин.

Что означало само прозвище Хляб? Здесь есть несколько версий, и все они по-своему интересны. Первая связывает его с украинским диалектным словом «хляби» — так называли ливень или затяжную дождливую погоду. Если верить этой гипотезе, Хлябом могли в шутку окрестить ребёнка, родившегося в сильный дождь, — примерно как сейчас называют «Дождиком» или «Снежком». Версия поэтичная, но вполне правдоподобная: прозвища по погоде в день рождения встречаются у многих народов.

Вторая версия отталкивается от глагола «хлябать», который в старых говорах означал «качаться, шататься, бренчать из-за неплотной пригонки». Так говорили о плохо прилаженной двери, расшатанном колесе или болтающейся рукоятке. Перенесённое на человека, это слово могло характеризовать неряшливого, неаккуратного в делах или походке человека — того, кто «хлябает» по жизни. Прозвище не обязательно было обидным: в деревенской среде меткие характеристики часто прилипали навсегда и не несли злого умысла.

Наконец, третья, самая глубокая версия уводит нас к слову «хлябь». Владимир Даль определял его как «простор, пустота, глубь, пропасть, бездна», добавляя важную деталь: речь идёт о подвижной жидкой среде. Отсюда — устойчивое выражение «разверзлись хляби небесные», то есть хлынул дождь. Если прозвище Хляб образовано от «хляби», то его мог получить человек, живший у болота, трясины или на топком берегу реки — там, где земля «хлябает» под ногами. Эта версия хорошо объясняет, почему прозвище могли дать взрослому человеку по месту жительства, а не только ребёнку по случаю погоды.

Какая из гипотез вернее? Скорее всего, прозвище Хляб возникло независимо в разных местах и могло иметь разные оттенки смысла. В одном селе так звали «дождливого» младенца, в другом — нерадивого соседа, в третьем — хозяина дома у трясины. Фамилия Хлябич, закрепившаяся за потомками, сегодня не несёт в себе ни насмешки, ни характеристики — она лишь хранит память о том далёком предке, чья кличка оказалась настолько живучей, что стала родовым именем.